Все еще длившаяся стремительная гонка экономического наверстывания последовала за этим. То, что еще в начале восьмидесятых годов никто не посчитал бы возможным, произошло: Россия и большинство других республик стали демократическими государствами, живущими по капиталистическим принципам. Карл Маркс, пожалуй, все еще вертелся в своей могиле.
Экономика Запада, если понятие «Запад» вообще еще было уместным, собира-лась захватить теперь ставший доступным огромный рынок. Потому не было ни-чего удивительного, что вышедшие из СССР республики, прежде всего Россия, проявляли все более сильный интерес сначала к ЕЭС, а позже и к ЕПС. Заявле-ния о присоединении были поданы уже несколько лет назад. Но только за не-сколько последних месяцев они превратились в настоящие переговоры о вступлении. Мир становился все более единым.
Вайгерт открыл дверь в свой офис, который делил с тремя другими коллегами. Один из них уже был на месте.
- Доброе утро всем!
- Доброе ли это утро, еще нужно посмотреть.
У Хайнца Тольмайна было, по меньшей мере, одно качество, которое отличало настоящего образованного австрийца: ворчливость. Он всегда находил что-то, что его не устраивало. Вайгерт никогда еще не видел его действительно расслабленным и довольным. Это было видно уже по его лицу: на нем лежал след горечи, который был, однако, слишком слаб, чтобы действительно бороться против того, что угнетало. Да он, скорее всего, и сам не хотел этого. Австриец в Тольмайне нуждался в этом внутреннем противоречии страдания и одновременно жалоб на это. Такова была мазохистская суть его жизни.
Вайгерт не особенно любил его, но уважал как хорошего журналиста. Он уселся напротив Тольмайна за его письменным столом.
- А где же прочие члены экипажа?
- Эрих на пресс-конференции министра иностранных дел Магрибской республики, а Вольфганг отправился сегодня в командировку в Японию. Это, по крайней мере, ты мог бы запомнить. Я сижу здесь один и разыгрываю из себя телефонистку для вас троих. Ты вполне мог бы прийти пораньше.
Тольмайн остановился, посмотрел на Вайгерта и заметил: Я вижу по твоему лицу, что процесс протрезвления не мог закончиться раньше.
Постепенно это ему надоело. Когда он утром смотрелся в зеркало, все вовсе не казалось ему таким плохим. Теперь Вайгерт был едва ли десять минут в редакции, а уже два человека говорили ему об этом.
- А я по твоему лицу вижу, что когда ты встаешь с кровати, твоя левая нога пользуется абсолютным приоритетом.
Вайгерт потянулся к карману брюк, чтобы достать сигареты.
- Лучше сразу брось их.
- Почему же? Вы за ночь издали приказ о запрете курения? Тогда я прямо сей-час могу уволиться.
- Никакого запрета курения. Хилльгрубер хочет тебя видеть.
Начальник отдела был известен как ярый противник курения. В коридоре перед его кабинетом стояла пепельница с табличкой, на которой была изображена сигарета, перечеркнутая напополам толстой красной чертой. Сверху было написано: «Я должна оставаться снаружи». Однажды они все купили себе сигары и вошли с ними. Ведь на табличке была нарисована только сигарета. С тех пор там висели три таблички: одна для сигарет, одна для сигар и одна для трубок. Вероятно, они скоро приобрели бы себе кальяны.
- Так чего же хочет Хилльгрубер?
- Понятия не имею, да я ведь, наконец, и не твоя секретарша. Спроси его само-го.
- Хорошо.
Вайгерт снова спрятал сигареты и отправился в путь.
- Добрый день, господин Вайгерт. Следующая проблема...
Доктор Вернер Хилльгрубер всегда сразу переходил к делу. Длинные предисловия были не в его манере. Хилльгрубер был журналистом самой чистой воды и к тому же одним из самых известных и самых лучших в стране. Если он иногда и обращался жестко со своими сотрудниками, то, все же, ему нельзя было отказать в определенной заботливости. Если доходило до споров с главным редактором, он полностью становился на сторону «своих» редакторов. Он защищал их, где только мог. Он сам разбирался с ними за их ошибки. И потому он был популярен в своем отделе, вопреки чрезмерным требованиям, которые он непреклонно снова и снова выставлял к своим коллегам.
Редакторы принимали его, однако, на основе простого факта: не какое-либо неизвестное решение большинства привело его на место главы отдела
между-народной политики, а то обстоятельство, что он всегда превосходно подходил для этого: он просто был самым лучшим из них. Никто не сомневался в этом.
- Госпожа Риттмайер из экономического отдела на сегодня договорилась об интервью с Бернхардом Фолькером, президентом Европейского центрального бан-ка. Как вы знаете, он на два дня пребывает в Вене для переговоров.
Вайгерт этого не знал. Да и кто читает этот экономический раздел?
- Да, естественно.
- Теперь ей, к сожалению, пришлось взять на себя другое интервью. Какой-то симпозиум в ООН-Сити. Так как в отделе экономики совсем не хватает людей, мы должны взять Фолькера на себя.
Если Хилльгрубер говорил о «нас», он мог подразумевать под этим только его, Вайгерта. Так уже бывало.
- Могли бы вы сделать это? Время назначено на шесть вечера, в отеле «Империал», где живет Фолькер. Его номер...