Приступайте к выполнению, сказал начштаба и вернулся к документам.
Мы вышли.
Старшина, выдвигаемся немедленно, сказал Лепёхин, не утруждая себя излишними церемониями. У тебя есть пять минут на подготовку.
Есть, козырнул я.
Что-то подустал уже руку к пилотке вскидывать. Там, где я провёл последние несколько месяцев своей жизни, такой жест смертельно опасен. Увидят с дрона, кто кому козыряет, значит, старший по званию, а за офицеров премию дают.
«Ладно, буду привыкать», подумал, направляясь к своему внедорожнику. В голове проносились мысли о предстоящем задании и о том, как справиться с этим лейтенантом, который явно считал себя выше меня.
Через пять минут я был готов к выезду. Всего-то и потребовалось, что долить бензина из канистры и воды в радиатор. Боезапас с утра полный, пострелять не пришлось ещё. И слава Богу: на СВО только этим и занимался почти с первого дня.
Лепёхин вскоре подошёл к машине. В руках у него я заметил карту. Видимо, с указанием маршрута. Он коротко бросил мне, сразу переходя на «ты», хотя по возрасту был младше Оленина лет на 10, а мне так и вовсе в сыновья годился.
Держись лесных дорог, основных путей будем избегать, они заполнены техникой. Надо спешить.
Ну, спешить так спешить, сказал я.
Мы сели в машину, и я завёл мотор. Его урчание, хоть и резко контрастировало с той тачкой, которая у меня осталась в прошлой жизни (её движок вообще было из салона практически не слышно, и порой чтобы понять, работает ли, приходилось смотреть на тахометр), мне даже начинает нравиться.
«С Богом!» мысленно сказал себе.
Вскоре, стоило выехать за территорию полевого лагеря, машина уже плавно покачивалась на ухабах, и я почувствовал, как адреналин начинает циркулировать по венам. Лепёхин сидел рядом, молча изучая карту и периодически бросая на меня критические взгляды.
Старшина, надеюсь, ты знаешь своё дело, сказал он, наконец. Нам нельзя потерять эти документы. И уж тем более они не должны попасть в руки врага.
Я кивнул, стараясь не показывать, как меня задел его тон. Ишь, зелёный совсем, а поучает! Педагог нашёлся, и мысленно добавил матерное словцо. Но заставил себя успокоиться. Как бы я к нему не относился, а он ко мне, субординацию никто не отменял.
Дорога, указанная на карте, вела через лесистую местность, что давало хоть какую-то защиту от возможных налётов авиации противника. Я так подумал, поглядывая на небо через просветы между ветвями, но спохватился: здесь не Великая Отечественная. Это в самом её начале и вплоть до 1944 года у немцев было превосходство в воздухе. К тому же войны с японцами пока нет, и те не станут нарочито играть мускулами, проводя воздушную разведку.
Вскоре пришлось свернуть с широкой дороги: по ней шла бронетехника. Я рассмотрел танки и самоходки, которые пылищу подняли несусветную. И хорошо, не придётся мимо ехать. Сомнут, не заметят в таком тумане.
Машина шла медленно, осторожно преодолевая корни деревьев и узкие просеки.
Лепёхин продолжал держаться высокомерно, временами выдавая указания, которые казались мне лишними. Но я понимал, что спорить с ним бесполезно. Воспитали его так, в училище объяснили про требования Устава, единоначалие и субординацию. Плюс характер, видать, у парнишки говнистый. Такие любят карьеру строить на чужих горбах.
Всё шло по плану, пока я не заметил, как впереди, метрах в пятидесяти, не шевельнулись придорожные кусты. Это показалось странным: ветра не было. Может, кабан пробирается? Или лось? Медведь, наконец, или даже тигр. На всякий случай притопил педаль тормоза, понижая передачу.
Глава 7
В кустах что-то
шевелится, вон там, слева, ответил я, пытаясь разглядеть, что происходит.
Мы медленно продвигались вперёд, пока из кустов не вышла огромная медведица. Она была поистине устрашающим зрелищем. Массивное тело покрыто густой тёмно-бурой шерстью, которая блестела в тусклом свете, пробивавшемся сквозь деревья. Зверюга выглядела, словно живая гора из плоти и силы, её каждый шаг отдавался дрожью в тонких ветвях. Мощные лапы, заканчивающиеся длинными острыми когтями, оставляли глубокие следы на земле, словно предупреждение каждому, кто осмелится приблизиться.
Глаза медведицы, стоило ей посмотреть на нас, засверкали яростью и защитным инстинктом, делая её ещё более устрашающей. Казалось, что в них отражается вся дикая природа, затаившаяся в глубине тайги. Замерев, зверь повела носом, а потом глухо зарычала. Судя по следам старых шрамов на её спине и боках, то были свидетельства прошлых сражений и столкновений с другими хищниками или людьми. Это значит, она не боялась никого и ничего на своей земле, а мы стали для неё досадной помехой.
Медвежата, топавшие за ней, были меньше, но уже сейчас проявляли черты своей матери смелость и любопытство.
Когда медведица рассмотрела нас, её реакция была агрессивной. Она встала на задние лапы, возвышаясь над землёй, как огромная тёмная тень, издавая глухой, угрожающий рёв, пробравший до костей. Её дыхание было тяжёлым, ноздри широко раздувались. Медвежата, поняв, что происходит какая-то неприятность, прижались к матери сзади, стали выглядывать, глядя на нас с интересом.