Дождавшись, пока Айрат скинет верхнюю одежду на вешалку прошли на кухню. Хлопотавшая там Маша (мать Мани) при виде гостя мужа развеселилась:
Привет, Айрат! Заездили тебя девчонки, на рыбалку сбежать решил!?
Здравствуй, Маш! Ничо не заездили, развеяться хотел, а то с утра до ночи за станком не разгибаясь. Я ведь рыбак, сюда попал из-за рыбалки. И рыбки домой принести, раз такие деликатесы в Аю водятся.
Как вы живете то, Маша налила мужикам чаю, накрыла на стол и села рядом, девчонки то у тебя не цапаются, не скандалят?
Всякое бывает, Айрат размешал чай, отложил ложечку и стал мелкими глотками прихлебывать, они на меня в основном исполчаются, а так дружно живем. Азат за Дилару три коня отдал и десять баранов. Зинка их на скотный двор свела, говорит на работе упахивается,
чтоб ещё дома вокруг скотины бегать. Я калым Азату саблей отдал, Расуловской работы.
Богато, заметила Маша, Федусу за вдову лошадь только отдали и пять баранов.
Маша! Серёга отбил пальцами дробь по столешнице. Шла бы ты чай пить в зал! Мне с Айратом о делах поговорить надо!
Что!? Маша привстала, нависнув над столом. Токарь сразу понял, отчего Маня не по годам сурова не только в папу пошла! Ты командовать своими дружинниками на улице будешь, понял?! А дома я хозяйка! И гордо удалилась.
Серёга понизил голос и доверительно сказал:
Вот так вот и живем, брат
А я, думаешь, просто так на рыбалку собрался!? так же негромко ответил Айрат.
Да все съездим! Успокоил его участковый. Три-четыре дня на всё это багрение, я для порядку орал. Не дело всем сразу переться, деревню оголять. Я вот о чем с тобой переговорить то хотел, дружище
Серёга достал карту, свернутую в рулончик, сдвинул на столе посуду, вазочки с вареньем и мёдом, освободив место и расстелил, прижав скручивающиеся края чашками:
Смотри, ты Ай то хорошо знаешь?
Я же местный почти! Возмутился токарь. С Сатки, правда, но почти каждые выходные на речке! Мы и под лед проваливались с Саней, на тракторе!
Ну тогда легче. Вот тут внизу, завтра от Новой пристани и вверх к нам на встречу пойдет часть городских, с пристанскими. Мы, со второй частью городских и Вахромеевскими от Старой Пристани вниз, к ним спускаться начнем. До Сосниного брода у нас с ними граница. Первый день без фанатизма рыбачим, большая часть добытого уйдет церкви и нахлебникам в казну, поэтому не торопимся. Пьем у каждой лунки и вечером отмечаем с размахом.
Ааа, вот ты чо Егора не хочешь в первый день брать! Догадался Айрат.
И это тоже. Я и тебя не хочу на открытие сезона брать, если честно. Случись с тобой чего, мне же потом проходу не дадут, что токарь нетрудоспособен. Палец там прищемишь или подморозишь, а мне голову открутят!
Серый! с укором протянул Айрат. Всю жизнь на реке и всё нормально было, что начинается то?!
Оно и видно, что нормально! То на тракторе под лед провалитесь, то в прошлое, пролюбив машину! Пошли на двор, покурим.
Тоже дома в печку курить не дают? Понимающе усмехнулся токарь.
Серёга только пожал плечами: «Сам видишь, и Маня тут, и Маша» Убрал со стола карту, набили трубки, накинули на плечи куртки и прихватив в совке углей из печки пошли курить. «Надо Егора пинать, чтоб спички сообразил», в который раз подумал участковый: «а то как наркотики свои варить он всё умел и ничего не мешало. Энтузиазм изо всех щелей брызгал, а тут разнылся того нет, этого. Губину пусть заказывает, Палыч обещал всё достать, что можно!»
Постояли во дворе, покурили. После Рождества неожиданно потеплело и слегка присыпало крупным снегом. Проходившие мимо по улице старушки воззрились на Серёгу с Айратом. О чем-то пошушукались и вытолкнули вперед застрельщицу. Та набрала в грудь воздуха, как перед прыжком в воду и начала обличать пронзительным голосом: «Ууу, рожи ваши бесстыжие! Безбожники!» Стоящие сзади её поддержали: «У Сережи всё семейство такое, что Маню взять, что Машку!»; «А Егор у них вообще каторжанин и наркоман!» А застрельщица обрушилась на токаря: «А ты чего зубы скалишь, нехристь?! Блудишь с двумя девками сразу, ни стыда, не совести! Что морду наглую за забором прячешь, стыдно людям в глаза смотреть?!»
Участковый, приоткрыв рот, с недоумением наблюдал за происходящим: «С какого перепугу их так попаяло, ледащих?» посмотрел на Айрата. Тот наклонился, пряча лицо за забором и гнусно хихикал, изредка всхрюкивая: «Пусть уйдут от греха подальше, расскажу!»
Давайте, божьи одуванчики, пиздуйте отсюда подальше! С богом! Пока на вас протокол не составил за административку, перечницы старые! Вам уже на кладбище прогулы ставят! Стал выпроваживать их Серёга.
Старухи, злобно огрызаясь ушли, обещая поквитаться в царстве небесном. «Ну, что они как с цепи сорвались?» спросил у Айрата. Тот, еле унимая смех ответил: «Это всё Егор твой, с попиком!»
Что он там опять? Дал бог брата акробата, ни дня без того, чтоб по деревне не полоскали! Взвыл участковый в сердцах. Его же попросили, чтоб он пономаря этого охмурил и приручил. В деревне поставить своего, ручного и прикормленного попа! Что опять пошло не так?!
Со слов Айрата картинка немного прояснилась задачу приручить Савву Егор решил и даже перевыполнил. Да так, что обряженный в старую росснефтьевскую спецовку Савва ходил за Егором по пятам второй день. Выполняя самую грязную и неблагодарную работу не ропща. «Прикидываешь Серый», складывался пополам Айрат: «Сидят эти два