Бог простит, княже, перекрестил Дмитрия Сергий, не кручинься, не торопись и везде поспеешь. Вооружим ополчение великое, накормим, отдохнуть дадим. «Это твое промедление двойным послушанием обернется. Ибо не сейчас еще, господин мой, смертный венец носить тебе, но через много лет, а для других теперь уже венцы плетутся».(****)
Хватит ли наряду на всех? забеспокоился Донской.
Изрядно ты ратников собрал, князь, одобрительно кивнул Радонежский, но ничего, сдюжим. Два года двадцать обителей денно и нощно ладили мечи и зерцала, лучшие оружейники ковали проволоку и вили кольчуги всех оденем и ещё останется.
Ты будто всё заранее знал, вздохнул князь. Почему мне не поведал?
Ты бы всё равно не поверил, ответил игумен, да и зная, многого не изменишь Других не изменишь Только себя
Хорошо всё же и других менять. Рать у нас собирается великая. Охотников тьма, токмо обученных мало. Опытных воев капля в море. А как забоятся ополченцы перед сечей да побегут? Может, дашь, отче, богатырей полков твоих чернецких для укрепления духа воинства православного? Ибо все знают, что сведущи они, как один, в воинском деле и наряде.
Преподобный задумался, словно погрузился внутрь себя, окинул глазами плотно запруженную народом площадь и согласно кивнул.
Будут тебе ратники умелые, господин мой. Кого ты в передовой полк определил?
Коломенских, самых крепких поставлю.
Чернецы Симоновской обители укрепят их, княже. Племянник и воспитанник мой Фёдор лично поведёт их (*****), уточнил преподобный, а охотники Пересвета и Осляби будут тебя беречь, ибо сам ты, господин наш, как хоругвь. Се ти мои оружницы и сторожа Троицкие
Стало быть, отче, ты обитель без охраны оставишь? Негоже так
Повернётся удача к Мамаю никакая охрана не спасет Троицу, печально улыбнулся игумен. Но ты не сомневайся, князь! Нельзя тебе сомневаться! «Иди на поганых, призывая Бога, и Господь будет тебе помощником и заступником», и тихо добавил: Верь мне, Дмитрий! «Победишь супостатов своих, как подобает русскому витязю, государь наш».
* * *
(*) Стихирарь 1380 года. Рукописное издание. Библиотека Троицкого монастыря.
(**) Сергий Радонежский никогда не пользовался возком и не ездил верхом, несмотря на своё боярское происхождение. Даже в самые дальние путешествия всегда отправлялся пешком, удивляя вельмож и восхищая простой народ.
(***) Дмитрий Донской находился в конфликте с митрополитом Киприаном, потому что хотел сам ставить угодных ему епископов. Дело дошло до анафемы и приказа князя побить Киприана, если тот посмеет заявиться в Москву.
(****) Здесь и далее в кавычках реальные слова Радонежского Донскому, приведенные агиографом Епифанием.
(*****) Племянник Сергия Фёдор, настоятель Симоновского монастыря, «с братьями» действительно бился на Куликовом поле про это написано в летописях. Сколько всего чернецов сражалось в войске Дмитрия Донского, никто не подсчитывал.
Глава 4
Накануне
Три полных дня и две ночи ополчение, собранное московским князем Дмитрием Донским из тридцати русских городов, тянулось к Троицкой обители, приводило себя в порядок, разбирало запасы доспехов и оружия, накопленного для войска монастырскими мастеровыми. На просторном дворе сменяли друг друга пешцы московские и брянские, пронские и муромские, коломенские и залесские. Располагаясь на привал в киновии, они молились, причащались, одевались во всё чистое, оставляли самодельные войлочные крутины, самоструганные рогатины и прочее дреколье, получая взамен тщательно и качественно изготовленный воинский наряд с монастырским клеймом: для рядовых ратников подбитые пенькой тегиляи, мисюрки, копья-сулицы, боевые топоры клевцы и секиры, «ляцкие корды»; для десятников колонтари, сфероконические шлемы-шишаки, похожие на церковные купола, да тяжёлые самострелы с «козьей ножкой». Сотники, самые опытные и обеспеченные, приходили оружные и доспешные, но они тоже вожделенно заглядывались на ладные юшманы монастырского изготовления, на иерихонские шеломы с медными назатыльниками, напоминающими по форме хвост рака, и на булатные клинки штучные изделия, завораживающие своим внешним видом, напоминающим застывшую в металле змею, опасную и в то же время грациозную.(*)
Входя в Троицкий монастырь скверно одетым и кое-как вооруженным, ополчение покидало стены обители грозной кованой ратью. Даже шаг ратоборцев становился твёрже, а ряды ровнее.
Добрый наряд! удовлетворенно кивнул князь, не отрывая глаз от колышущегося над войском густого копейного леса, прорезаемого лучами убегающего на запад солнца. Чудно воинство, и паче меры чудно уряжено портищем и доспехом. Годные пансири да сулицы сотвориша мастеровые розмыслы, отче. Любо-дорого посмотреть.
Игумен земли русской слегка кивнул и не произнес ни слова, только скользнул исподлобья наметанным глазом по червленым щитам и блистающим шеломам ополченцев. Было б время заглянул бы в лицо каждому, благословил, перекрестил Да нет уж ни дня в запасе Ополченцы, кося глазом на властителей, шли мимо княжеской свиты, такие разные седобородые, битые-тёртые и безусые-нецелованные, зажиточные, щеголяющие шёлком, и бедные, отсвечивающие заплатками. В мирной жизни эти мужи, наверно, и не встречались, а если виделись, то только издали. Сейчас же они шагали плечом к плечу, цепляясь щитами, готовые умереть «за други своя». И зарождалось в этом параде поражающее душу величественное единение «пред Богом и Отечеством». Большая часть из них сгинет в лютой сече с войском Мамая. Огромную рать, небывалую для московского княжества, собрал Дмитрий Донской, и всё равно на одного русского воина приходилось трое «безбожных моавитян»