Вот гады! говорил отец сурово. Гляди, куда добрались!
Дядько Данило, опустив упрямую голову, не спеша закуривал цыгарку, но пальцы его дрожали, и он рассыпал табак. Был он известный весельчак и шутник, мастер на всякие прибаутки. Справившись с цыгаркой, дядько Данило сказал:
Коли бешеный волк заведется в лесу, все идут на облаву. Нету нам с тобой другого пути, как итти в партизаны.
Оно так, согласился отец, да только будет ли с этого дела толк? Нас горстка, а немцев сила.
Дядько Данило посмотрел куда-то в сторону, и темные глаза его заблестели.
Знаешь, кум, коли весной ручьи стекают в Десну, разве много в каждом из них воды? А сбегутся все вместе, вольются в реку, и река выходит из берегов.
Ночью они ушли. А утром село заняли немецкие солдаты.
Сынку, сказала Костику мать, ты теперь у нас старший
Обняла его и заплакала. В семье, кроме Костика, было еще четверо детей.
Фашисты бесчинствовали в колхозе и грабили народ. Угрожая виселицей и расстрелами, они допытывались, кто из колхозников ушел в партизаны. Но в колхозе не было ни одного предателя.
Давно должны были бы начаться занятия, но немцы разместили в здании школы свой штаб, выбросили парты, на классных досках устроили постели, а глобус превратили в футбольный мяч. Парты в беспорядке стояли на школьном дворе, над обрывом. По утрам, когда пригревало солнце, фашисты, сидя на партах, били вшей, зашивали свои куртки и чистили оружие.
Стояли ясные сентябрьские дни, такие тихие, что легкие золотые листья не осыпались с берез, а река казалась неподвижной, как песчаная отмель. Небо было синее. В прозрачном воздухе плавала паутина, похожая на обрывки облаков.
Раза три в неделю мать Костика будила его до рассвета и ласково шептала:
Вставай, сынок! Вставай, любый! Пора
Она совала ему в руки узелок, и мальчик, ежась от холода, ступая босыми ногами по росе, торопливо уходил из дому. Мать стояла у порога и шептала ему вслед:
Смотри, сынок, не попадись!
На глазах у нее были слезы.
Костик тихонько пробирался огородами, оврагами и перелесками к Десне. Он садился в лодку и переправлялся на другой берег. На Десне стоял густой туман, скрывавший лодку. Издали казалось, что одна только голова Костика плывет по реке. Когда вставало солнце, туман пронизывался радужными искрами. Легко поднимались и таяли над рекой розовые и лиловые облака, обнажая белую с серебряным
отливом воду.
Оглянувшись по сторонам, Костик прятал лодку в кусты и уходил в лес. Перед ним вырастала сплошная стана стволов, но он уверенно шагал вперед, и сосны расступались, давая ему дорогу. Мальчик знал хорошо каждую тропинку в лесу. Он осторожно пробирался к землянке, в которой скрывались партизаны, и отдавал им еду. Партизаны радостно окружали его и засыпали вопросами:
Много ли немцев в селе? Сколько у них машин? Есть ли танки?
Костик давал обстоятельные ответы. Немецких солдат прибавилось, пришла новая часть. Появилось пять новых автомашин. Два танка ушли в соседнее село. От зорких глаз мальчика не ускользало ничего.
Добрый растет разведчик! говорил дядько Данило, весело подмигивая Костиному отцу. Весь в батька!
Однажды Костик рассказал, как, спрятавшись в бурьяне, он обнаружил, что в сарае на школьном дворе фашисты хранят боеприпасы.
И богато их там? спросил, заинтересовавшись, отец.
Костик подробно рассказал обо всем, что видел.
За такую весть спасибо! серьезно заметил дядько Данило. Склад с боеприпасами Это ж не игрушка!
Склад ликвидировать надо! сказал отец. Выделим того, кто посмелее
Нет, возразил дядько Данило, зачем выделять? Тут добровольца надо. Итти на такое дело все равно что итти на смерть.
И тут же добавил весело:
Помирать не страшно, коли знаешь, за что!
На следующий день Костик услышал на улице шум Он выбежал со двора. Фашисты вели по селу связанного человека. Лицо человека было в крови, весь он был избит и изранен, и только по широким плечам, по упрямому наклону головы можно было узнать в нем дядька Данила.
Фашисты поставили на площади длинный помост, рядом с ним установили виселицу, на виселице написали: «Так мы расправляемся с партизанами». Потом они согнали на площадь всех жителей села, разложили на помосте полуживого дядька Данила и стали бить его прутьями с такой силой, что прутья свистели и брызги крови разлетались во все стороны. Избив, они нарочно напоили его водою, чтобы он пришел в себя, и только тогда повесили его. Тут же рядом с партизаном они повесили его жену и троих детей. Старшая, Наталочка, была ровесницей Костика и училась с ним в одном классе.
Костик, стоя в толпе, смотрел на казнь. Он весь дрожал и плохо воспринимал окружающее. Смутно осталась в памяти фигура испуганной девочки с прижатыми к груди руками, расплетенные косички, которые он так часто видел перед собой, сидя на парте, за которые он не раз шутя дергал голубоглазую Наталочку. Кажется, он закричал и рванулся вперед. Его удержали. Потом рука матери закрыла ему глаза.
Сынку! сказала мать, когда они вернулись домой. Губы ее были сухи, щеки впали, а глаза горели. Сынку! Того, что видел сегодня, не забудь! Расти и ты таким, как дядько Данило. Помни, что он мученическую смерть принял, а не выдал своих!