У Василия действительно был пистолет. Вернувшись с фронта, он показывал его нам. Называется «ТТ» «Тульский, Токарева». Это именное оружие. На пистолете выгравирована надпись: «Разведчику Ванееву за боевой подвиг 25 июля 1942 года». Василий рассказывал, что тогда он в разведке боем захватил в плен важного немецкого офицера с секретными документами.
Василий спрятал пистолет и больше не показывал его.
Когда Граф скрылся в кустах, мы встревожились. А вдруг он найдет пистолет? Если Юрка стащил из посылки махорку, то он вполне может стащить и пистолет, если разнюхает, где Василий его прячет. И если уж он сумел закурить, то, наверное, сумеет и выстрелить!
Надо пойти предупредить Василия, еще чего доброго
Сережка не договорил и кинулся бежать. Мы за ним.
Подбежав к окну и приложив ладони к вискам, чтобы заслониться от света с улицы, Сережка подозвал нас. Мы тоже всмотрелись в полумрак комнаты и увидели Графа. Он неторопливо подошел к кровати Василия, поднял подушку, заглянул под нее, потом пошарил под матрацем, поправил кровать, постоял посреди комнаты в раздумье и направился к сундуку, находившемуся в углу. Открыл его и долго в нем рылся.
Пистолет ищет, шепнул Сережка. Вот пройдоха!
Граф с видимым неудовольствием опустил крышку сундука.
Теперь пойдет в сарай, уверенно сказал Сережка.
И в самом деле, Граф, закрыв дверь квартиры на замок, сошел с крыльца и направился в дровяной сарай. Из сарая он вышел с видом крайне разочарованным. Тут мы и поймали его.
Ты что это, Юрка? спросил Сережка.
А ч-чего? недоуменно отозвался
Граф. Глаза его бегали по сторонам.
В кровати Василия шарил, в сундуке шарил, в сарае шарил. Долго будешь разбойничать?
Я н-не шарил, ответил Граф, сделал кислую мину и стал тереть кулаками глаза. Но мы видели, что глаза у него сухие и плакать он не собирается.
Как же не шарил? наседал Сережка. Ты же пистолет искал. Мы всё видели!
А п-подсматривать нехорошо, укоризненно сказал Юрка.
За такими, как ты, не посмотри так и до беды недолго, упрекнул брата Сережка. Придет Василий, мы ему скажем, что ты хочешь стащить пистолет.
Граф опустил руки, шмыгнул носом:
Я н-не искал п-пистолет. Я я
Давай, не выкручивайся!
В-вы наябедничаете, да?
Ябедничать мы не будем, но проучить тебя надо!
Я б-больше не б-буду шарить Только не говорите.
Ну, смотри же!
Глава пятая «СВЯЩЕННАЯ ВОЙНА»
Петька-а-а! Иди завтракать. А после картошку окучишь!
Петька, заправляя рубаху в штаны, недовольно помотал черноволосой кудрявой головой:
Вот не вовремя эта картошка!
Как по команде открылось окно в нашей квартире, а потом в квартире Ванеевых.
Сережкина мать распорядилась:
Сережа! Пора картошку окучивать!
Моя мать о чем-то поговорила с Сережкиной и тоже сказала:
Коля! Тяпку возьми в чулане!
Игру пришлось отложить.
Огороды были тут же, за домом. На узких и длинных полосках небольшими кустиками поднялась молодая светло-зеленая картофельная ботва. Земля от солнца потрескалась, слежалась корочкой. Став на конце участка, я начал ковырять тяпкой сухую землю. Из-под тяпки поднимались мелкие облачка пыли. Неподалеку появились, тоже с тяпками, Петька и Сережка. Сережка предложил:
Давай, кто скорее окучит участок!
Давай. А после пойдем купаться.
Поплевав на руки, мы принялись за дело. Земля плохо поддавалась ударам. Скоро я набил на ладонях мозоли. Солнце с утра жарило в спину, пот стекал на лоб, попадал в глаза, щипал их. Я снял рубаху. Глядя на меня, обнажили свои спины и ребята. Без рубах стало легче, свободнее. Но страшно хотелось пить. Я пошел к колодцу, достал черпалом воды. Петька и Сережка тоже примчались «на водопой». От холодной воды заныли зубы. Мы устроили перерыв, сели в тени под деревом и стали показывать друг другу мозоли.
Видите у меня какие больше ваших! похвастался Петька.
Нашел чем хвалиться! Мозоли от неуменья.
Сережка прищурился на солнце и лег животом на траву.
Мне наплевать, умею там или не умею, отозвался Петька. Придет мамка покажу ей мозоли, она и пожалеет, скажет завтра докончишь работу.
Что и говорить, Сережка сплюнул сквозь зубы. Хитер, белоручка!
Кто белоручка? Я? Петька вскочил. Ты не обзывайся! А где темляк?
Дома. Повесил на стенку. Пусть висит. Пока он нам не нужен. Ладно, отдохнули, пора и за дело!
Мы снова стали ковыряться в земле. Но в это время мимо нас по улице пошли строем бойцы с песней, и мы, побросав тяпки и наскоро надев рубахи, высыпали на тротуар.
Бойцы шли к вокзалу, поднимая сапогами тучи пыли. За спиной у них вещевые мешки, через плечо шинельные скатки, на боку маленькие лопатки, противогазы в зеленых сумках. К вещмешкам приторочены каски. В колонне по-четыре бойцы заполнили всю узенькую улочку. Дружно и голосисто пели:
Раз-два-три
Мы пошли следом.
На станции колонна остановилась на перроне, и бойцы по команде повернулись к вокзалу. Командиры разбили их на группы, и каждая из них стала
грузиться в теплушки. В голове эшелона попыхивал дымком паровоз, нетерпеливо ожидая, когда можно будет тронуться с места.