Пусти, мистер! закричала она, пытаясь поднять таз.
Прочь отсюда, жена! крикнул в ответ мистер Ворчун; его голосу вторило тихое эхо. Он вцепился в таз изо всех сил.
Разве ты не должен меня защищать? возмутилась миссис Ворчунья.
У меня сегодня праздник! сказал мистер Ворчун. И я требую особого отношения!
Сейчас я тебе устрою особое отношение! угрожающе сообщила миссис Ворчунья.
Она выхватила из кастрюли с голубиным пюре и патокой большую деревянную ложку и начала лупить ею по тазу, наигрывая и напевая жутким голосом песню «С днём рожденья тебя, с днём рожденья тебя!». Таз ужасно громыхал. Сидеть под ним было всё равно что прятаться внутри большого колокола, в который изо всех сил звонят.
Мистер Ворчун заскулил и отбросил таз. И не успели бы вы воскликнуть: «Победа!», как миссис Ворчунья схватила таз и поспешно под него залезла. Последней она спрятала голову, словно черепаха в панцирь.
Едва она успела спрятаться в своём далеко не самом надёжном убежище, самолёт пролетел прямо над кораблём,
задев фургончик (поражённый Роддерс Лэзенби в полном капитанском облачении наблюдал за всем этим из иллюминатора рулевой рубки), а потом послышался предсмертный хрип и кашель сломанного двигателя и биплан рухнул в море.
Глава одиннадцатаяСпасение?
Двигатель замолчал, но из самого самолёта раздавались странные скрипы и стоны они немного напоминали бурчание в животе и казались совсем нездоровыми. Правое крыло погнулось по центру, и теперь его кончик смотрел в небо, из-за чего самолёт напоминал странную жёлтую птицу со сломанным крылом.
Пилот сидел в открытой кабине. Он спокойно расстегнул ремни безопасности, которыми был пристёгнут крест-накрест, упёрся ладонями в жёлтый корпус самолёта, приподнялся на руках и высунул ноги из кабины. А потом снял с глаз огромные хромированные лётные очки.
Лучик, Ворчуны и Мими столпились у борта и осторожно выглянули за него. ОЗО, который вернулся было в трюм, чтобы полакомиться сыром в одиночестве, вышел посмотреть, что тут за шум. (Тем временем Пальчик уселся рядом с открытым прицепом, в котором стояли Топа с Хлопом.)
Это же Молния Макгинти! вскричал Лучик.
Молния? поражённо переспросила миссис Ворчунья. Это Молния?
Эй вы там, на борту! крикнула Молния Макгинти.
Биплан вдруг задрожал, и по поверхности моря пошли большие пузыри.
Шлюпку на воду! крикнул мистер Ворчун.
Можно сделать её из бананов! крикнула миссис Ворчунья.
Что за чушь? возмутился мистер Ворчун.
Чушь от слова «муж»! парировала миссис Ворчунья.
Да ты вообще в своём уме? закричал мистер Ворчун.
А ты что, в чужом? закричала миссис Ворчунья.
Они бегали по палубе, словно муравьи, оставшиеся без командира.
Не беспокойтесь! крикнула Молния Макгинти. Я не лучший пловец на свете, но держаться на воде умею.
Роддерс Лэзенби в капитанской фуражке высунул голову из приоткрытой двери рулевой рубки.
Лучик, подойди ко мне, пожалуйста! позвал он. Разговор есть.
Капитан дёрнул за несколько рычагов, и шум двигателей стал громче, вот только корабль не закружился, а остался стоять на месте. Море вспенивалось вокруг. Тем временем Лучик добежал до рубки.
Послушай, сказал Роддерс тихо, так, чтобы только Лучик его и расслышал, у нас мало времени, и дела наши плохи, но это очень хорошо, потому что в стрессовых ситуациях я лучше думаю. Не важно, хорошо ли плавает эта ваша Молния и умеет ли держаться на воде. Если самолёт утонет, может утонуть и она. Говоря это, Роддерс Лэзенби размазывал по своему красивому, чистому подбородку крем после бритья. Нужно подвести Пальчика к краю корабля и сделать так, чтобы он дотянулся до неё хоботом. Но только медленно...
Я постараюсь! сказал Лучик. Обычно Пальчик меня слушается, особенно если я угощаю его булочками!
Лучик очень медленно повёл Пальчика к борту, и корабль стал постепенно крениться под его весом.
Эй, вы все! Марш на другую сторону! крикнул Лучик, и даже Ворчуны его послушались, хоть и очень скоро заскользили обратно, к слону.
Само собой, Пальчик немного гулял по палубе с тех пор, как ступил на борт «Весёлой пляски», но к самому кра-а-а-ю, разумеется, не подходил.
Лучик вспомнил предупреждение Ма Бракенбери о том, что Пальчик должен всегда оставаться по центру палубы.
Корабль накренился ещё сильнее. Нижняя часть двери распахнулась, и из неё на лестницу, а потом и в трюм выкатилось три или четыре дыни. Они походили на большие зелёные шары в огромном автомате для пинбола. Мими побежала к фургончику, чтобы захлопнуть дверь, со скоростью мокрого куска мыла, выскользнувшего из руки. Дверь она закрыла.
Сам фургончик, разумеется, был надёжно закреплён на палубе.
Таз тем временем заскользил по накренившемуся полу и в итоге со впечатляющим лязгом врезался в огромный моток троса. Праздничный стол проехал несколько метров и ударился о крышку люка. Люк захлопнулся. А угощения если их можно так назвать, и тарелки если их можно так назвать посыпались на пол. Стулья опрокинулись, а граммофон ударил миссис Ворчунью по ноге, и она завизжала.
ОЗО потерял равновесие и рухнул на палубу, покатился в своей бочке навстречу Пальчику, развил неплохую скорость, а потом врезался в мистера Ворчуна сзади, отчего тот упал на спину и закряхтел.