Да, да у войны свои законы, соглашается врач. А сейчас трудно вашей младшей дочери без привычной обстановки, сильно скучает она. Надо как-то помочь ей.
Я уж и так стараюсь, не у чужих живёт, возражает мать. Раньше мы забрать не могли. Муж израненный пришёл, долго лежал в госпитале, недавно стал работать. Только сейчас вся семья собралась вместе.
Врач понимающе кивает головой, выписывает новые рецепты, прощается и уходит.
В комнате появляется Дарима. Нилка никак не может привыкнуть, что эта узколицая, светлокожая девочка-подросток её старшая сестра. Всё в ней непохоже на Нилку. Тонкая, изящная, по-городскому ухоженная, она выглядит, как комнатный цветок рядом с колючим репейником, выросшим на пустыре.
А ты, дочка, почему так рано вернулась? встревоженно спрашивает мать. Что случилось, не заболела ли?
«Англичанка» не пришла, нас отпустили. Мы с тобой сегодня шить собирались, напоминает матери старшая сестра.
Да-да, как я могла забыть! спохватывается та. Скоро Новый год, сошью вам обеим платья. Хорошо, отцу на работе дали шерстянку
Она достаёт из комода кусок простенькой синей материи. Дарима берёт бумагу и карандаш, начинает рисовать и объяснять матери, какое ей нужно платье. Мать и дочь так увлечены своим
делом, что забывают про Нилку. Дарима перед зеркалом расправляет складки материи, поворачивается туда-сюда, кружится, чтобы лучше себя разглядеть. Мать закалывает ткань булавками, отходит на два шага, откровенно любуясь дочерью.
По тому, как они понимают друг друга с полунамёка, как спокойна и уверена в себе Дарима, Нилка ещё сильнее чувствует, что она здесь будто посторонний человек и попала сюда по нелепой случайности, что день за днём идёт не её жизнь, а чужая, а её затаилась, замерла, осталась в бабушкином доме, в родном селе. Просто случилась беда, заблудилась она маленько, но вот отойдёт от неё болезнь, отдохнёт она, оглядится вокруг, побродит, поищет нужную дорожку и обязательно выйдет к своим, а скорее, они сами найдут её. Скрипнет, откроется дверь, войдут бабушка с Уяной, холодные и розовые с мороза, отряхнут от снега валенки, снимут варежки, но раздеваться не станут и пить чай откажутся. Сядут они на табуретки и заявят Антонине и Семёну Доржиевичу:
Мы приехали за Нилкой, наша она!
От их решительности мать и отец сперва окаменеют на своих местах, потом с радостью кинутся собирать Нилкины вещички
Только никто не приезжал. Далеко от города до Шиберты несколько дней езды.
Бабушка присылала письма. Их писала тётка под её диктовку. Все они начинались со слов: «Дорогие дети, Антонина и Семён Доржиевич! Дорогие внучки, Дарима и Нилка! Кланяется вам ваша бабушка Олхон».
Дальше шло перечисление скудных сельских новостей и обязательная приписка для любимой внучки, вроде такой:
«Передайте Нилке, что бабушка Карпушиха шлёт привет. Далайку пришлось посадить на цепь: покусал жену главного бухгалтера. Кое-как уговорили ветеринара, что собака не бешеная, а то хотели пристрелить. Не болей, будь здорова».
Аккуратная мать в тот же день садилась писать ответ.
Что передать от тебя бабушке? обращалась она к дочери и встречала угрюмое молчание.
Что написать от тебя маме? переспрашивала она. Сколько лет она тебя растила, маялась, а ты ей даже привета не шлёшь?
Нилка обиженно молчала.
Ты что, не слышишь меня?.. Сил моих нет! наконец не выдерживала мать. Здесь тебе не деревня, некому баловать. Дарима ребёнок как ребёнок, ласковая, отзывчивая, а ты в кого такая? Таких вроде нет в нашей родове́.
Лицо матери строго и серьёзно, глаза смотрят холодно, с укоризной. Нилка теряется от такого взгляда, будто перед ней сидит чужая, незнакомая женщина, и ей так хочется поскорее убежать в Шиберту, спрятаться в пышных складках бабушкиного платья.
Я хочу к бабушке, просится она. Я хочу домой
Запомни раз и навсегда: твой дом здесь, слышит она ровный голос матери. Устала я от твоих капризов
Она встаёт, уходит на кухню, растапливает печь, чистит картошку. А Нилка тихонько шепчет:
Я хочу к бабушке. Я хочу домой
Снова и снова вспоминает она Шиберту; наверное, сейчас в Шиберте все дороги и тропинки и их дворик, поросший травой, засыпаны жёлтыми и красными листьями, а непослушный резвый Далайка умчался в лес, где облаивает и гоняет кедровок. Девочке становится веселей так бы и побежала сейчас наперегонки с Далайкой! Она пробегает несколько шагов и останавливается перед столом, за которым Дарима готовит уроки. На нём лежат учебники, тетради, ручки и цветные карандаши. Девочка поудобнее устраивается на стуле, листает страницы учебника, рассматривает картинки, берёт в руки тетрадь и карандаш и, подражая старшей сестре, начинает готовить уроки
Приходит Дарима. Увидев беспорядок на своём столе, она не сердится, а советует:
Учиться хочется? Просись в школу. Знаешь, как там интересно!
Теперь Нилка вставала рано, вместе с матерью. Пока та растапливала печь, готовила завтрак, она стояла и просила:
В школу хочу, в школу хочу
Ты мала ещё и недавно болела, возражала ей мать.
на Нилкину самоделку. Дарима приболела, посиди дома, я опаздываю на работу.