в одну смешанную полосу. Напротив редакции "Искорок" все дома были заняты разными заведениями: в подвалах овощныя лавки, выше колониальные магазины, часовой магазин, булочная, во втором этаже -- трактир, модный магазин, в третьем -- квартиры, в четвертом -- фотография. Место было бойкое, на юру, и торговый люд старался облюбовать здесь каждый уголок, выживая мирных жильцов. Из окна кабинета "Искорок" можно"было наблюдать, как в панораме, решительно все, что делалось напротив: как входили и выходили из магазинов покупатели, как по утрам пили чай в трактире купцы, как работали у окон на швейных машинах девочки с бледными лицами, как поднимали и открывали шторы, зажигали огни, выглядывали на улицу мужския и женския головы и т. д. Жизнь кипела ключом, и все было нараспашку, потому что специальная публика, населявшая эти этажи, привыкла жить на виду у всех и, не стесняясь, делала свое ежедневное дело. Все знали друг друга, род занятий, привычки и даже слабости, как знали обычную публику, в известное время дня бежавшую по тротуарам или подезжавшую к магазинам. Конечно, каждый сезон имел здесь свою физиономию, но самое бойкое время было все-таки осенью, когда происходил наплыв провинциальной публики, спешившей опростать свои карманы и накупить по магазинам всякой всячины для родного захолустья. Покатилов любил по целым часам смотреть на улицу, что доставляло ему такое же удовольствие, как другим слушать хорошую музыку. Это безконечное движение служило видимым проявлением какой-то странной силы, клокотавшей, дробившейся и разливавшейся в тысячах отдельных частиц. Покатилову было приятно сознавать себя деятельною точкой в этом клокочущем море, тою каплей, микрокосмом, в котором отражается целый мир; он был живою частицей этого громаднаго целаго и любил отдаваться созерцанию его кипучей жизни. Стоя теперь перед раскрытым окном, Покатилов обдумывал свой ближайший воскресный фельетон, а кипевшая людьми и экипажами улица точно помогала ему в этой работе. Темные, живые глаза Покатилова сосредоточенно были устремлены на одну точку, брови сдвинуты, на крутом, хорошо развитом лбу всплыло несколько морщинок; он несколько раз ерошил слегка завитые русые волосы, уже редевшие на макушке, и принимался даже обкусывать кончики русых усов. Лицо у него было свежее и, пожалуй, красивое, но вернее было назвать его типичным, особенно, когда он начинал улыбаться. Окладистая темная бородка, правильный нос и свежия губы очень правились пожилым дамам, хотя в лице Покатилова часто являлось усталое неприятное выражение, точно он в один час старел на несколько лет. -- Это от проклятаго петербургскаго климата,-- обяснял Покатилов. На вид ему можно было дать за тридцать, хотя он еще считал себя совсем молодым человеком и всегда обращал особенное внимание на свой туалет. В этой щепетильности виднелся зарождавшийся неисправимый холостяк. -- Мечтаете, Роман Ипполитыч?-- раздался за спиной Покатилова жирный басок редактора "Искорок", который теперь снимал с левой руки шведскую перчатку.-- Ну, и погода... В приемной беднаго Павла Павлыча совсем замучили клиенты, хоть бы вы ему помогли. Кстати, вам интересно послушать, что-нибудь новенькое навернется... -- Да нечего слушать, Семен Гаврилыч,-- недовольным тоном отозвался Покатилов, не поворачивая головы.-- Я вперед могу вам разсказать все, что эти господа принесли нам... Все вздор, от начала до конца. -- Нет, вы уж слишком...-- наставительно заговорил редактор, поправляя галстук на своей бычачьей шее.-- Так нельзя-с, Роман Ипполитыч... Наша прямая обязанность служить публике. Это своего рода рабство... да!.. Вот я сейчас проходил через приемную, так один старичок-художник открытие сделал, именно, видите ли, до сих пор все рисовали небо синим, а траву зеленой, а по его мнению, нужно небо рисовать зеленым, а траву синей. И доказательно говорит, даже но химии и спектральному анализу прошелся... -- Да ведь он в третий раз приходит к нам с этим открытием! Видели старика-генерала? Ну, этого же поля ягода: помешался на полевой фортификации и земляныя укрепления хочет непременно заменить снежными. Вот подите, потолкуйте с ним... Человека нужно в клинику для душевно-больных, а он нас одолевает. -- Все-таки необходимо выслушать: публика наш тиран и любит деспотически распоряжаться нашим временем... Ах, знаете, каких я сейчас устриц ел... псс!.. Редактор вытянул свои толстыя губы, закрыл глаза и, захлебываясь, потянул к себе воздух; его широкое лицо точно подернулось жирным налетом и потом расплылось блаженною улыбкой. В наглухо застегнутой черной суконной паре моднаго английскаго покроя и в манере себя держать так и чувствовалась военная выправка, хотя заветною мечтой Семена
будут всегда иметь известный успех в своей специальности, особенно, если удачно подняты вопросы. Известно, поддержка!.. Ах, да, Богомолов довольно откровенный человек и прямо высказался, что у него есть сильная протекция, и, представьте себе, он разсчитывает на эту даму, которую вы описали в скачках. Да! Тут получается длинная история: эта дама имеет сильное влияние на Теплоухова и на других заводчиков, которые собираются у нея запросто, и тут же устраиваются маленькие интимные вечера, где бывают только избранные. Фамилия этой дамы Мороз-Доганская, она замужем за этим... ну, известный Мороз-Доганский, какой-то агент или поверенный, чорт его знает. А propos, Котлецов печатает ряд статей в защиту свободной торговли, и Богомолов просил меня напечатать несколько статей в защиту протекционизма. Понимаете? Это отличный случай отшлифовать Котлецова с его "Прогрессом" на все корки, и притом такая полемика придаст известный вес нашей газете. Да. Что же вы молчите? -- Да что же я могу сказать? Тут дело специалистов, а наша хата с краю. -- Вот и вздор. Извините за откровенность! Именно мы можем в этом деле сыграть очень видную роль... Да-с, это даже наша прямая задача... Возьмите заграничную прессу... Мы обязаны стоять на высоте нашего призвания и должны вполне оправдать лестное доверие публики к печатному слову. В наше время пресса -- сила, батенька. И, главным образом, сила на стороне вот таких газет, как "Искорки", потому что ежемесячныя издания и большия газеты слишком дороги для публики и поэтому имеют ограниченный круг читателей. Да-с.