но вот сейчас можно! За мной, за любым из русских, не стоит сейчас мощь государства, а законы по отношению к нам действуют не в полной мере!
Вот решит сейчас кто-то из представителей финского пролетариата выместить своё раздражение и испуг на мне, и
что? А ничего им ничего, а мне да что угодно, и никакое оружие не поможет! Останется только утереться, и быть может буквально.
Некоторое время колеблюсь, подстёгиваемый желанием уйти в номер и забаррикадироваться там до утра, а дальше видно будет! Но потом вспоминаю горничную, с её особым отношением к «рюсся», и этот план уже не кажется мне хоть сколько-нибудь умным. Зато
перевожу взгляд на датчан, шведов и прочий интернационал, который вольно или невольно, слегка отделился от массы финнов.
А ведь мы чужаки, негромко говорю черноволосому
Хенрику, и достаю кисет. Дан охотно ухватил табака на халяву, следом подтянулся Оскар-панда
и мои слова упали на благодатную почву.
Сначала от финнов дистанцировались мы трое, а потом, по мере того, как аборигены начали заводиться всё больше, весьма живо обсуждая местную политику и то, кого нужно повесить, а кого расстрелять, фонтанируя кровожадными идеями о Всеобщем Счастье Страны Суоми, постояльцы гостиницы поделились на два лагеря. Не резко, нет...
Но в итоге «они» остались в крохотном холле, переместившись частично наружу и шастая туда-сюда, хлопая дверьми и пуская морозный воздух, выпуская взамен спертый, пополам с табачным дымом и алкогольными парами, а «мы» поднялись наверх. Не то чтобы мы разом сплотились, но большая часть остановившихся здесь иностранцев моряки, которые по определению умеют встраиваться в коллектив, и притом любой, независимо от степени интернациональности и паскудности этого самого коллектива и встраивающейся личности.
« Три часа ночи» отмечаю я «для истории», вытащив те самые, помятые и памятные «Сухарёвские» часы, ставшие для меня в этой жизни первыми. Спать никто не собирается, да и как тут уснёшь?! Стрельба хоть и сильно отдалилась, но стала заметно гуще, а вдобавок где-то вовсе уж вдали забухали орудия, и как бы не корабельные!
Устроились мы на втором этаже, заняв узкий коридор ближе к туалету, и несколько номеров, в которых настежь распахнули двери, а в парочке и окна для проветривания. Разом все закурили, загалдели, начали обсуждать ситуацию в меру своего понимания.
Я сижу на полу, подогнув под себя ногу и прислонившись спиной к обшитой досками стене. В руке, чтобы не выделяться, тлеет папироса, и время от времени я затягиваюсь, чтобы она не погасла.
чёртовы финны, бурчит грузный, одышливый сосед слева, как я уже знаю механик на каком-то мелком шведском транспортнике, всё-то у них не как у людей!
а я тебе говорю, они все жиды! в маленьких свиных глазках эксперта напротив ноль готовности к диалогу, но святая уверенность в своей правоте, подтверждённая габаритами племенного быка, Все!
С экспертом, в силу его внушительных габаритах не спорят. А нет не только поэтому!
Жиды, закивали просвещённые европейцы, всё так и есть!
Христа распяли, подвякнул кто-то православно, Спасителя нашего!
В руку мне ткнулась липкая бутылка с каким-то пойлом, машинально беру и оглядываюсь.
Глотни чутка, щерится беззубо механик, доброжелательный и почти святой, как Мать Тереза, добрая аквавита! Х-ха!
Выдох его заканчивается благородной отрыжкой, наполненной парами аквавиты, копчёной селёдки и табака, ну и больных, отродясь нечищеных зубов, но к запахам такого рода я давно привык.
Киваю... задержав дыхание, и приставив горлышко к губам, смачиваю губы, для видимости дёргая кадыком и стараясь не думать, что там в бутылке, и кто её касался губами. Сифилис, в том числе и бытовой бич современного мира а лечат ртутью[iii], бывает даже успешно. А ещё туберкулёз
чёртовы русские! врезается в череп дребезжащий баритон, Поднялись на бунт сами, так какого чёрта
Передаю бутылку назад, и механик, сделав пару жадных глотков, глубоко затягивается, как бы закусывая горючую жидкость, и передаёт бутылку дальше. Я слушаю про экспорт Мировой Революции, и к слову, народ высказывает в том числе и здравые мысли по этому поводу. Хотя бреда, разумеется, значительно больше
а я тебе точно скажу вся эта Мировая Революция жидами и для жидов выдумана! «Панда» уже окосел на старых дрожжах и наседает на свинообразного «эксперта», Кто, как не они
Эксперт, которому мой новый приятель зеркалит его же собственные мысли, кивает и кажется, считает «Панду» за отличного парня!
а я тебе с крестей! в одном из номеров играют в карты, поставив узкие кровати «на попа» и рассевшись на полу. Дыма там столбом! Все пыхают так, будто задались целью поскорее потратить запасы имеющегося при себе табака.
Мальчики, пожилая прелестница, потрёпанная жизнью и тысячами херов, выглянула из номера по соседству, держась за дверь, чтобы не упасть, и глядя на нас косящими в разные стороны глазами, кто хочет развлечься? Недорого?
Голос пропитой, хриплый. В качестве рекламной акции блядь вытащила из сорочки длинную грудь с крупным, обвисшим соском, и пожамкала её с улыбкой, которую сама, по-видимому, считала эротичной. Мятые губы с размазанной помадой, раздвинулись приветливо, показывая сперва недостаток окрашенных красным зубов, а чуть позже язык с жёлтым налётом и немалые таланты к оральному сексу.