Здорово его отчитывает! заметил сторожу швейцар, выразительно поводя бровью.
Допекает! усмехнулся тот в ответ. Верно, опять что проворонил.
Не без того. С нашим братом из себя какой ведь куражный, а перед начальством и оправить себя не умеет.
Дверь канцелярии растворилась. Первым показался опять старичек-академик. Провожавший его до порога "советник", сухопарый и строгого вида мужчина, покровительственно успокоил его на прощанье: "Wird Ailes geschеhеn, Geehrtester" ("Bce будет сделано, почтеннейший"), и повернул назад.
В тот же миг проскользнуло в прихожую третье лицо, судя по потертому форменному кафтану с медными пуговицами секретарь, чтобы выхватить из рук швейцара плащ академика и собственноручно возложить его последнему на плечи.
Не поставьте в вину, ваше превосходительство, что некая яко бы конфузие учинилась, лебезил он: вышереченное дело по регламенту собственно мне не принадлежительно; но от сего часа я приложу усиленное старание
Schon gut, schon gut, Неrr Confusionsrat! прервал
его извинительную речь академик и, подняв на него глаза, спросил с тонкой улыбкой: Вы, верно, живете теперь опять не в Петербурге y нас, а на Олимпе?
Именно-с, на Олимпе y батюшки моего Аполлона и сестриц моих муз, хе-хе-хе! Компаную песнопение на предстоящее священное бракосочетание ее высочества принцессы Анны.
Ja, ja, lieber Freund, das sieht man wohl. (Да, да, любезный друг, оно и видно).
При этом руки старика протянулись за подаваемыми ему сторожем шляпой и палкой. Но сын Аполлона с такою стремительностью завладел опять тою и другою, что сам чуть не споткнулся на палку, а шляпу уронил на пол.
Richtig! (Верно!) сказал академик, наклоняясь за шляпой. Есть поговорка: "Eile mit Weile". Как сие будет по-русски? "Тише едешь"
"Дальше будешь", досказал швейцар. Правильно-с, ваше превосходительство. Поспешишь людей насмешишь. Счастливо оставаться.
Проклятая немчура!.. проворчал Тредиаковский вслед уходящему, отирая не первой свежести платком выступивший y него на лбу пот; затем счел нужным сделать внушение швейцару: ты-то, любезный, чего суешься, где тебя не спрашивают?
А ваше блогородие кто просил исполнять швейцарскую службу? огрызнулся тот.
Цербер, как есть треглавый Цербер! А тебе тут что нужно? еще грубее напустился Тредиаковский на замеченного им только теперь молодого ливрейного лакее, который был, очевидно, свидетелем его двойного афронта.
Я с письмом к вашему блогородию, отвечал, выступая вперед, Самсонов и подал ему письмо.
Сорвав конверт, Василий Кириллович стал читать. Почерк писавшего был, должно быть, не очень-то разборчив, потому что читающий процедил сквозь зубы:
Эко нацарапано!
Пока он разбирал «нацарапанное», Самсонов имел достаточно времени разглядеть его самого. Тредиаковскому было тогда 36 лет; но по лунообразному облику его лица с двойным подбородком и порядочному уже брюшку ему смело можно было дать все 40. Бритва, повидимому, несколько дней уже не касалась его щек; волосатая бородавка на левой щеке еще менее служила к его украшению. На голове его хотя и красовался, по требованием времени, парик с черным кошельком на затылке, но мукою он был посыпан, вероятно, еще накануне, а то и два дня назад: только там да сям сохранились еще слипшиеся от сала клочки муки и придавали владельцу парика как бы лысый вид.
"Ровно молью поеден", невольно напросилось Самсонову сравнение.
Разобрав наконец письмо, Василий Кириллович воззрился на посланца.
Это который же Шувалов? спросил он. Меньшой?
Так точно: Петр Иваныч; они оба камер-юнкерами y цесаревны.
Знаю! А y кого, опричь цесаревны, он еще содержим в особливой аттенции?
Кто ему доброхотствует? Да вот первый министр Артемий Петрович Волынский к нему, кажися, тоже блогорасположен.
Тредиаковский поморщился и потянул себя двумя перстами за нос.
Гм, гм Амбара немалое Муж г-н Волынский достопочтенный, великомудрый и y блогочестивейшей в большом кредите; но но за всем тем от его блогорасположение можно претерпеть ущерб.
"Ты сам, стало быть, немецкой партии?" сообразил Самсонов и добавил вслух:
Господин мой в добрых отношениех также с гоффрейлиной принцессы, баронессой Менгден. Еще намедни я относил ей коробку ее любимых конфет.
О! он с нею ферлакурит? Это меняет дело. Барин твой, изволишь видеть, просит взять тебя в науку. Всегда великая есть утеха прилежать к наукам. Оне же отвлекают в юности от непорядочного житие. Блогодари же Создателя, что направил тебя ко мне. До трех часов дня я занят тут в канцелярии более важной материей, по сих пор. (Он провел рукой над переносицей). С четвертого же часа ты можешь застать меня на квартире. Жительствую я здесь же, в Академии, но со двора.
Покорно блогодарю, ваше блогородие; нынче же по вечеру отпрошусь к вам.
Приходи, приходи, любезный. А господину Шувалову мой всенижайший поклон и приветь.
Солнце еще не село, когда Самсонов поднимался по черной лестнице академического здание в верхний этаж, где Тредиаковскому была отведена скромная квартирка в одну комнату с кухней, часть которой была отгорожена для прихожей. Колокольчика y двери не оказалось; пришлось постучаться. Только на многократный и усиленный стук впустил молодого гостя сам хозяин. Вместо форменного кафтана на нем был теперь засаленный халат с продранными локтями, а вместо парика собственная, всклокоченная шевелюра; в руке y него было гусиное перо: очевидно он был только-что отвлечен от беседы с сестрицами своими музами.