Самый, пожалуй, очевидный нравственный урок детектива заключается в том, что деяний бесспорных и однозначных в нравственном смысле в природе почти не существует и что мерилом всего в конечном счете выступает человек. В этом можно углядеть некоторую этическую непоследовательность авторов и их героев-сыщиков, даже попенять им за нее и не согласиться с предложенными ими решениями вымышленной криминальной ситуации, но все равно повторить при этом вслед за Корделией Грей: «Как непоследовательны и потому так интересны люди!»
В. СКОРОДЕНКО
Эрл Стенли Гарднер СОБАКА, КОТОРАЯ ВЫЛА
ГЛАВА I
Там очень странный посетитель, сообщила она. Предупреждаю вас на всякий случай, но, по-моему, его нужно принять.
Прекрасно, ответил Перри Мейсон. Чего он хочет?
Проконсультироваться о собаке, которая воет.
Перри Мейсон и бровью не повел, однако в задумчивом взгляде, каким он одарил секретаршу, мелькнул озорной огонек.
Может быть, заметил он, ему нужен ветеринар?
Делла Стрит не улыбнулась, напротив, заговорила торопливо и возбужденно:
Речь идет о чем-то крайне важном. Он и минуты не может усидеть на месте, а выглядит будто неделю не спал. Я спросила, что за дело, он ответил о собаке, которая воет. Я рассмеялась, но, увидев выражение его лица никогда не забуду, сразу прикусила язык. Он добавил, что еще хочет посоветоваться с вами о завещании.
Перри Мейсон, однако, не выказал ни малейшего интереса.
Я устал, заявил он, и не люблю корпеть над завещаниями. Я судебный адвокат.
Но Делла Стрит продолжала, пропустив его слова мимо ушей:
Потом он сказал, что хочет знать, останется ли завещание в силе, если завещателя казнят за убийство. Я спросила, кто оставил завещание, он ответил, что сам собирается сделать завещание и хочет с вами о нем посоветоваться, а также о воющем псе.
Морщины усталости разгладились на лбу адвоката, в глазах блеснул живой интерес.
Пригласите клиента, распорядился он.
Делла Стрит распахнула дверь кабинета и произнесла голосом, каким женщины обычно обращаются к ребенку или тяжелобольному:
Входите, мистер Картрайт. Мистер Мейсон вас примет. Широкоплечий, довольно крупный мужчина лет тридцати двух, с тоскливым выражением в карих глазах, вошел и впился взглядом в невозмутимое лицо Перри Мейсона.
Вы адвокат Перри Мейсон? спросил он.
Мейсон кивнул и пригласил:
Присаживайтесь.
Посетитель рухнул в кресло, которое указал ему адвокат, машинально извлек пачку сигарет, сунул одну в рот и уже собирался опустить пачку в карман, но спохватился, что не предложил закурить Перри Мейсону.
Рука, протянувшая через стол пачку, дрожала, что не укрылось от проницательных глаз адвоката; помедлив с секунду, он покачал головой и произнес:
Нет, спасибо, я курю свои.
Мужчина кивнул, торопливо засунул сигареты в карман, чиркнул спичкой, непроизвольно подался вперед и опустил локоть на ручку кресла. Рука со спичкой нашла, таким образом, опору, и он сумел прикурить.
Секретарь, спокойно продолжал Перри Мейсон, сообщила, что вы бы хотели получить совет о собаке и о завещании.
Посетитель кивнул.
О собаке и о завещании, механически повторил он.
Ну что ж, сказал Перри Мейсон, поговорим сначала о завещании. О собаках я мало знаю.
Картрайт снова кивнул. Во взгляде карих глаз, что он не сводил с Мейсона, была отчаянная надежда, с какой тяжелобольной взирает на опытного врача.
Перри Мейсон достал из ящика письменного стола стопку желтой бумаги стандартного формата, взял настольную ручку и спросил:
Ваше имя?
Артур Картрайт.
Возраст?
Тридцать два года.
Адрес?
Милпас-драйв, дом 4893.
Женаты?
Разве это имеет значение?
Оторвав перо от бумаги, Перри Мейсон поднял глаза и посмотрел на Картрайта пронзительным взглядом.
Имеет, ответил он.
Картрайт потянулся к пепельнице и стряхнул пепел; его рука дрожала лихорадочной дрожью.
Думаю, для такого завещания, которое я составляю, это неважно, произнес он.
Я должен знать, возразил Перри Мейсон.
Но я же говорю вам, это неважно с точки зрения того, как я собираюсь завещать мою собственность.
Перри Мейсон ничего не сказал, но тихое упорство в самом его молчании заставило Картрайта заговорить.
Да, сказал он.
Имя жены?
Паула Картрайт, двадцать семь лет.
Живете вместе?
Нет.
Где она проживает?
Не знаю.
Перри Мейсон с минуту помедлил, изучая измученное лицо клиента спокойным задумчивым взглядом, и сказал успокаивающе:
Хорошо, мы к этому еще вернемся. А сейчас расскажите-ка подробнее, как вы намерены распорядиться вашим имуществом. Дети у вас есть?
Нет.
Кому вы хотели бы его завещать?
Прежде чем обсуждать это, выпалил Картрайт, я хочу знать, имеет ли завещание силу независимо от того, какой смертью человек умирает.
Перри Мейсон молча кивнул.
Допустим, продолжал Картрайт, человек умирает на виселице или на электрическом стуле. Допустим, его казнят за убийство. Что тогда происходит с его завещанием?
Завещание остается в силе, разъяснил Мейсон, какой бы смертью ни умер завещатель.
Сколько нужно свидетелей, чтобы завещание было законным?
В одних случаях двое, в других ни одного.