Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Да у тебя руки ледяные, ты замёрз, похоже.
Угу, но теперь я могу одеться.
Потом они все вместе поехали к тёте Петре. Их ждал накрытый стол и встречал приветственный плакат на двери.
Ида сидела между мамой и папой, но то и дело вскакивала и бежала поцеловать тётю Петру. Ещё не хватало, чтобы тётя решила, будто Ида её забыла. Она её так любит!
Уле-Александр так согрелся, что пыхал жаром. Он не мог взять в толк, как он умудрился замёрзнуть на пристани. Само слово «мёрзнуть» казалось ему странным. И в голове творилось что-то непонятное. Голоса за столом то грохотали, то едва слышались, не разберёшь, что и говорят.
Над ним вдруг склонилась тётя Петра.
Ты, часом, не заболел, друг дорогой? У тебя глаза блестят и ты какой-то красный.
Нет, просто эта рубашка ужасно жаркая. Я выйду на балкон проветрюсь.
Он вышел на балкон и мгновенно замёрз, но что удивительно голова по-прежнему пыхала жаром, как печка.
Надо высунуть наружу только голову, сообразил Уле-Александр, и тут его манёвры заметила тётя Петра.
Чем это ты странным занимаешься? удивлённо спросила она. Иди лучше обратно к нам.
Родители Иды как раз рассказывали о корабле.
Представляете, говорила мама Иды, там три банкетных зала. И в каждом по вечерам играет оркестр и подают очень вкусную еду.
Но таких чудесных кексов, как вы напекли, нам, конечно, не давали, добавил папа Иды.
После еды тётя Петра намекнула Уле-Александру и Монсу, что им пора домой, потому что родителям Иды надо с дороги отдохнуть, а потом спокойно разобрать чемоданы.
Уле-Александр пошёл к себе наверх, но лестница в этот день казалась бесконечной. И в голове что-то стучало и звенело. Он тащился до своего этажа неимоверно долго, а потом ещё долго-долго плёлся через всю площадку до двери квартиры. Наконец дошёл.
Сейчас ты мне всё-всё расскажешь, сказала мама. Только не мог бы ты сначала сбегать вниз в магазин?
Сил нет, ответил Уле-Александр.
Что ж ты, мне не поможешь? Такой ты лентяй?
Сейчас уже ночь всё равно, пробормотал Уле-Александр. Видишь, как я устал.
И он улёгся в постель не раздеваясь, прямо в брюках, рубашке и галстуке. Тут уж и мама поняла, что Уле-Александру плохо. А он чувствовал себя хуже некуда. На холодном ветру на причале он в своей тонкой рубашке промёрз насквозь и разболелся. «Какое счастье, что я уже в кровати и могу лежать, сколько захочу», думал он.
Визит врача
Я жил в Америке очень долго, теперь так странно возвращаться домой. Нет, мне не холодно в одной рубашке, она очень тёплая. Мне просто сначала показалось, что я замёрз, но потом стало аж жарко. На корабле три банкетных зала, и в каждом подают домашнюю выпечку.
Утром он проснулся от маминых слов, она стояла у его кровати, склонившись над ним.
Сынок, ты нехорошо дышишь, слишком быстро, сказала мама.
У меня на голове что-то тяжёлое лежит, пожаловался Уле-Александр. Убери, пожалуйста.
Нет у тебя на голове ничего. Тебе так кажется из-за температуры.
Но я же чувствую. Наверно, ты положила мне на голову утятницу и забыла.
Тебе лучше не разговаривать. Лежи спокойно и выздоравливай. Положить тебе на лоб мокрое полотенце?
О, как приятно! Оно холодное, только очень быстро снова становится горячим. Мама, а обязательно всё время дышать?
Обязательно, кивнула мама. Люди должны дышать всё время.
Очень жалко, сказал Уле-Александр, потому что дышать мне больно. Вот бы можно было сделать перерыв и не дышать, чтоб не болело.
Придумала, сказала мама. Давай-ка я позвоню доктору, он гораздо лучше меня знает, как помочь человеку быстро поправиться.
Не надо, ты отлично справляешься, сказал Уле-Александр и заснул.
Кроха стояла в своей кроватке и гулила очень сердито.
Да-да-да, строго говорила она. Кроха привыкла, что по утрам Уле-Александр вынимает её из кроватки и кладёт в свою большую кровать. А сегодня он ленится и отлынивает, вот тебе раз!
Мама забрала Кроху на кухню.
Уле-Александр заболел, объяснила она, ему нужен покой.
Да-да, пробурчала Кроха, она всё ещё сердилась.
Когда Уле-Александр проснулся, у кровати стоял доктор. Уле-Александр узнал его, потому что видел не первый раз.
Привет, Уле-Александр Тилибом-бом-бом, что это ты выдумал такое? спросил доктор и достал что-то очень похожее на резиновую змею. Два хвоста доктор засунул себе в уши, а блестящую голову приложил к груди Уле-Александра, чтобы послушать, как он дышит.
Тебя ведь доктор тоже когда-нибудь выслушивал таким прибором? Знаешь, как он называется? Сте-то-скоп. Сможешь так сказать?
Доктор долго слушал, как Уле-Александр дышит. Наконец он положил стетоскоп на папину кровать, сел и заговорил с Уле-Александром.
Кроха была на кухне, но как только мама ушла в спальню, устремилась следом за ней. Она тоже хотела в спальню, ко всем. Ползала она уже очень проворно и теперь неслась по коридору на всех парах, как скорый поезд. Влетев в комнату, Кроха взглянула на чужого дядю и заползла под папину кровать. Здесь она нашла тапку и стала её грызть, но на вкус она оказалась так себе. Дада, только и сказала Кроха. Она уже умела вставать, держась за что-нибудь, и теперь ловко встала сбоку от папиной кровати. А на покрывале, бывают же удачи, лежало что-то странное. Надо рассмотреть получше, решила Кроха, схватила стетоскоп своими маленькими цепкими пальчиками и плюхнулась на пол. Теперь она жевала стетоскоп, он оказался гораздо, гораздо вкуснее тапки. Кроха сидела тихо, как мышка, и занималась приятным делом.