Николай Мизийски Руки вверх, Ваше Величество!
Трио «Тринидад»
Веселые тайны болгарских ребят
Ребята, читавшие «Желтую маску» или видевшие спектакль по этой книжке в Ростовском тюзе, наверное, помнят предприимчивого пионера Сашу Александрова, его не очень расторопного друга Крума Петрова, их одноклассников Жору Бемоля, Калинку Стоянову, отрядного председателя Валентина и других участников забавных таинственных приключений, вызванных проделками «гангстера мирового масштаба» Джерри Блейка.
В повести «Трио «Тринидад» наши читатели снова встретятся с неунывающим Сашей, от лица которого ведется повествование, и с другими болгарскими пионерами, знакомыми по «Желтой маске». Правда, здесь уже нет «разоблаченного» в конце предыдущей книги Джерри Блейка, но юным героям и без него выпадает на долю много хлопот, много таинственного, неожиданного и, конечно же, веселого.
Николай Мизийски любит своих героев, не расстается с ними и не скупится на рассказы об их приключениях. Может быть, и нас ожидают новые встречи с этими ребятами в других историях, описанных добрым и остроумным пером плевенского писателя.
И. Пачева,
Н. Скребов.
Глава I. Цирк «Континенталь»
Мускулистая рука тринадцатилетнего человека, украшенная часами, приподняла край брезента:
Давай!
Рука была моя, а в образовавшуюся щель должен был протиснуться Крум.
Почему не за тобой? спросил он, мерцая каплями пота на лбу. Признаю тебя командиром и уступаю тебе
Я ответил ему, что считаю себя командиром и без его признания, но сейчас ему придется идти первым. Неизвестно, поднимается ли брезент изнутри так же незаметно, как и снаружи. Хотя уже полчаса, как вовсю гремит музыка и публика смотрит только на манеж, все-таки мы должны быть очень осмотрительны. Мы не из тех, кто ходит в цирк по контрамаркам и со всеми раскланивается.
А я пролезу? часто замигал Крум.
Конечно! приободрил я его. Это ничего, что ты толстый!
Он пригнулся, кряхтя. Полз, как черепаха, медленно и неуклюже. Все же успел. Место для акции было выбрано удачно. В этой части старой окраинной площади стоит высокий забор из прогнивших досок. Сверху выглядывают деревья. Тут сумрачно даже днем. Особенно ранней осенью, когда солнце уже не печет, а листва еще не опала. Вообще вся обстановка располагает к бесплатному посещению цирка.
Лезь! прошептал мой друг.
Я просунулся и сел на корточки рядом с ним. Скамейки были расположены амфитеатром. В прошлом году мы проходили по истории, что так было еще в Древней Греции, где тоже очень любили развлечения. Задние скамейки возвышались над передними. Всем зрителям было хорошо видно. Ничего не видели только мы снизу, потому что все места были заняты.
Пройдем вперед, сказал я.
Дождавшись предельно бурных аплодисментов, мы смело двинулись в проход между первым рядом и ложами. Нас залило море электрического света: белый, голубой, красный. Прямо над нами возвышался купол цирка. Под ним выступали гимнасты. Двое висели головами вниз, зацепившись ногами за подвижные металлические перекладины, а двое других одновременно перелетали с трапеции на трапецию и хватали своих партнеров за руки, не сталкиваясь при этом в воздухе.
Эй, пацаны! крикнул кто-то сзади. Сядьте, вы же не прозрачные!
В ближайшей ложе как раз пустовали два места. Мы уселись. Места были хорошие возле самого манежа.
Душно, заметил Крум и расстегнул воротник.
Это потому, что много людей, пояснил я.
Сниму-ка пиджак
Не смей! Здесь место официальное, веди себя прилично.
Скоро и у меня лицо повлажнело, но я, не будь дураком, незаметно придвинулся к одной тетке с веером, пока она рассматривала гимнастов, спускавшихся по веревочной лестнице. Папа считает, что нельзя паразитически пользоваться чужим трудом, как это делают капиталисты. Я согласен с его мнением, но что оставалось делать, если у меня не было собственного веера?
Завидую, сказал Крум.
В антракте поменяемся местами, пообещал я, чтобы он не так уж переживал.
Из-за кулис показался молодой человек в розовом свитере с микрофоном в руке. Я подумал, что он будет петь, но ошибся. Молодой человек заговорил:
в сторону. Все подумали, что он испугался, и рассмеялись, но тут же поняли, что причина другая: три лошади с наездниками рысью выбежали на манеж. Одна лошадь была красной. Прямо на ее спине, без седла, сидел индеец. Самый настоящий: в кожаной одежде и мокасинах, с томагавком в руке. Над его головой развевались цветные перья. Такие короны из перьев раньше носили вожди краснокожих, а теперь не носит никто. Кроме, разве что, артистов, играющих команчей и апачей в кино.
Вылитый Виннету! не удержался я.
Тетка рядом со мной удивилась. Она не знала такого героя.
Вторая лошадь была черной, на ней сидел полуголый негр в брюках из грубой ткани. Ногами он старался покрепче обхватить бока животного. Негра кидало то влево, то вправо, и он, вцепившись обеими руками в черную гриву, испуганно вскрикивал. Что именно, я не понял, потому что кричал он не по-болгарски.