После обеда опять продолжились стук машинок, щелчки кареток, шелест бумаги. Начали побаливать с непривычки от напряжения кисти рук и пальцы от ударов по клавишам, спина и шея ныли, хотя советы Лизы по осанке здорово помогали. Наконец, закончился первый мой незапланированный рабочий день в этом мире. Я с наслаждением потянулся, с хрустом расправил плечи и покрутил руками. Бедные девушки, как же они так, день за днём. Лиза тоже выглядела утомлённой. Помог надеть её пальто, накинул на себя шинель, в карманах которой так и лежали оба револьвера, взял в руки папаху. Мы зашли в финотдел, где Лизе выдали пару неровных листов, напечатанных в типографии на обычной бумаге. Я пригляделся, это оказались те самые "керенки" по 20 и 40 рублей, неразрезанные и без перфорации, рви и отрезай, сколько тебе надо. После финансов направились к Вострикову. Он сидел в небольшой комнатке за столом с потертым зелёным сукном и со стоящей на нём тусклой электрической лампой и что-то выписывал на лист бумаги, макая перо в чернильницу. Глядя, на этот процесс, я подумал, что писать то я чернилами и не умею, всему придётся учиться заново, не только старой орфографии. Он поднял голову, прищурился, весело блеснув стеклышками очков.
Ааа, Лизавета, товарищ Александр, проходите, проходите Павел Иванович встал из-за стола, подошел ко мне и пожал нам руки, Лизе и мне, Огромная революционная благодарность! Выручили! Видел вас, товарищ Александр, как вы ловко с машинкой-то обращаетесь. А то оставайтесь, у нас тут такие задачи стоят, архиважные. Столицу в порядок приводить.
Да мы уж собрались, товарищ Востриков, ответил я, Да и думаю учёбой заняться, науками или инженерным образованием.
Дело нужное, согласился Востриков, нашему молодому государству нужны свои рабоче-крестьянские инженеры и специалисты. Это в текущий тяжёлый
момент мы вынуждены пользоваться услугами "бывших", кто уже готов работать на народное государство. Но если передумаете, мы вам всегда рады, слышь, Лизавета? Я уж думаю недолго это продлиться с контрреволюцией покончим, бандитов выловим, и установим строй социальной справедливости, уверенно произнёс он. Востриков взял потрепанную брошюрку в мягкой обложке, пролистал, открыл её на нужной странице и воодушевлённо прочёл: "Мы не утописты и нисколько не отрицаем возможности и неизбежности эксцессов отдельных лиц, а равно необходимости подавлять такие эксцессы. Но, во-первых, для этого не нужна особая машина, особый аппарат подавления, это будет делать сам вооруженный народ с такой же простотой и легкостью, с которой любая толпа цивилизованных людей даже в современном обществе разнимает дерущихся или не допускает насилия над женщиной. А, во-вторых, мы знаем, что коренная социальная причина эксцессов, состоящих в нарушении правил общежития, есть эксплуатация масс, нужда и нищета их. С устранением этой главной причины, эксцессы неизбежно начнут отмирать."
Вот, товарищ Ленин сказал, в работе "Государство и революция", он аккуратно закрыл брошюру, Стало быть, и наша работа станет когда-нибудь ненужной. И я думаю, довольно скоро, товарищи. Мы хотим построить мир без эксплуатации, мир для свободных трудящихся людей. Исчезнет противоположность между умственным и физическим трудом, и сам труд превратится в первую жизненную потребность для каждого. И мы все пойдём кто в инженеры, кто в учителя, кто в строители. Хотелось бы это увидеть, хоть и стар я уже, но, думаю, доживу.
И ничего вы не старый, запротестовала Лиза.
Ну а ваше дело молодое. Защитим республику, и учитесь, детей учите, какие ваши годы, всё успеете, сказал Востриков.
Я понял, товарищ Востриков, мы обязательно подумаем, сказал в ответ я.
Да, Павел Иванович, кивнула Лиза.
Ну вот и замечательно. Погодите, я вам мандат выпишу, в дорогу, Востриков сел за стол, взял чистый лист бумаги и начал писать, Мандат. Удостоверяет, что предъявитель сего, Соколова Елизавета Михайловна
"Вот и фамилию своей женщины в милиции узнал," подумал я, "Анекдот Щас ещё смешнее будет, если Востриков у Лизы фамилию "мужа" спросит."
есть ценный и исполнительный работник Комитета охраны города Петрограда, направляется с мужем
Кузнецовым Александром Владимировичем, подсказал я, не дожидаясь вопроса к распахнувшей глаза Лизе.
Ага с мужем, Кузнецовым Александром Владимировичем, в Москву по семейной надобности. Подпись. Востриков П.И. он потянулся к железному шкафу, стоявшему в углу, достал оттуда печать и, подышав на неё, шмякнул по листу, Вот, держите! Он протянул мандат Лизе, А вот это от меня, в дорожку, паек вам собрал.
Востриков открыл деревянный шкаф и вынул оттуда бумажный пакет с торчавшими из него тремя солёными рыбинами, И вот, хлебушка тож, он прибавил к рыбе половинку серо-коричневого хлеба.
Павел Иванович, растроганно произнесла Лиза, Уж не знаю, как вас и благодарить
Ну, полно, Лизавета, смущаясь, сказал Востриков, Мы ж трудящиеся, не какие-нибудь баре, помогать друг друг должны. А у вас дело молодое, кушать завсегда горазды. Вот и Никитка с Соней мои такие же были Никиту потом на фронте убило, а Сонечка от голода и болезни померла он отвернулся, снял и стал протирать очки. Лиза подошла к Вострикову и молча взяла его за руку.