Братишки! обратился я к анархистам, Как свободная торговля, идёт?
Свободная, она завсегда лучше, ответил один из них, А ты, пехота, никак меховую манту на шинелку решил прикупить. Так подходи, поторгуемся, гы-гы-гы, развеселился старший по возрасту матрос, а на лицах трёх остальных появились ухмылки.
Манта мне эта без надобности, ответил на шутку я, у меня фасон не тот. А вот вам у меня чегой-то может и пригодится.
И чегой-то? прищурился анархист.
Так вот, я похлопал по висящей на плече трехлинейке, нужна вам такая деталь туалета, приодеться не желаете?
Ишь ты, разговорчивый!
удивился матрос, Не врёшь, отдаёшь?
Зачем врать, мне не нужно, а у вас, гляжу, один наган на троих.
И почём отдаешь? загорелись глаза у одного из молодых.
Цыц, салага, оборвал его старший, на что меняешь? это уже ко мне.
Провианта, вижу у вас хоть заешься, отсыпьте всего понемножку, сочтемся, закинул я удочку.
Всего, даже понемножку, это тебе, брат, жирно будет, возразил тот матрос, три фунта сушеного гороху берёшь?
Десять фунтов гороху, и десять пшенки, и в самый раз, продолжил торговлю я.
Куда столько гороху, обожрешься, знаешь, что после бывает, особливо в тесном кубрике, гы-гы-гы! Губа у тебя не дура. Пять гороху, и пять пшена, и баста! заключил старший анархист.
Ну, по рукам! согласился я. Винтовка переместилась в руки матросов, а я получил два полотняных мешочка, глянул, да, горох и пшено, взвесил на руке, ну, может, по два кило каждый и будут, и положил их в свой мешок.
Эй, а она без патронов, сказал анархист, державший винтовку в руках и отодвинувший затвор.
Точно, по патронам отдельный разговор, сказал я, вынимая из мешка патроны, вот пачка и пяток россыпью. Три каравая хлеба за всё.
Один, возразил анархист.
Пускай один, и в довесок вон тот бумажный кулечек с сахаром.
Ну держи, что ли, мне протянули хлеб с маленьким пакетом кускового сахара и получили в обмен патроны.
Не боишься, пехота, что у тебя теперь всё отнять могут, поинтересовался один из матросиков.
Опасения есть, конечно, только я ведь себе то же кой-чего оставил, ответил я и показал револьвер, достав его из кармана шинели. Другой наган находился в это время во втором кармане.
Ха, хитёр. Ну, бывай пехота, хмыкнул старший из них.
И вам не хворать.
Я подошел к ожидавшей меня в сторонке Лизе.
Анархистам винтовку в обмен на продукты отдал, сообщил я, Эти спокойные оказались, и торговаться с ними не в пример проще, чем с крестьянами. А анархисты, видно, захваченный особняк обдирают, легко пришло, легко ушло, и добавил, Вот смотри, Лиз, у нас есть горох, пшено, хлеб и тебе немного сахару.
Так мило, зарделась девушка, я так тебе благодарна, особенно за сахар, она взяла меня под руку и прижалась головой к моему плечу.
Вдруг у другого конца торговой площади раздался истошный голос: "Облава!!!.." Всё вокруг пришло в суетливое движение, народ похватал товары, мешки. И даже не все схватили своё, как я понял по возмущенным крикам и воплям: "Держи его!.." Люди кинулись в сторону нашего конца, мы стояли у стенки, поэтому нас не затоптали. "Лиз, мы туда не побежим, с другого конца тоже охранение должно стоять. Давай лучше в эту арку." Мы вбежали в арку, рядом с которой стояли. Я огляделся. За ней оказался замкнутый дворик, почти со всех сторон окруженный домами. Можно забежать в открытый черный ход дома и попытаться переждать облаву. Однако с противоположной от арки стороны был кирпичный забор чуть выше человеческого роста, и я решил по другому. Я подбежал к забору, подпрыгнул, подтянулся на руках. Как всё-таки здорово опять ощущать в мышцах силу! Затем лег вдоль кирпичной стены, постарался закрепиться и протянул Лизе руки: "Держись за меня крепче." Она вцепилась в рукава шинели, я подхватил её подмышки и поднял на гребень. Затем уселся на стенке, спустил Лизу, придерживая руками, с другой стороны забора и спрыгнул сам.
Там оказался похожий дворик, и подворотня, выводящая на параллельную линию улиц. Отряхнувшись от приставшего снега, мы вышли на улицу и пошли по ней не привлекая внимания. Облава осталась позади, шум её скрылся за рядами домов.
И зачем только облавы проводят, возмутилась Лиза, простым людям беспокойство, у торговцев товар отнимают, и я знаю, что даже у купивших могут отнять. Работающим людям тоже надо что-то кушать, а если жалованья не выдали, или дали товаром, тогда только на рынок.
Я так понимаю, что новая власть думает, что борется с хищениями и спекуляцией, правда, бессистемно. Но на деле получается, что борятся с частной торговлей. Видимо, считают, что все должны покупать в государственных магазинах, вспомнил я прочитанное когда-то.
И покупали бы, там цены намного меньше, только там редко что удается купить, всего мало, вздохнула девушка, А с хищениями тоже надо бороться, знаешь, сколько со складов воруют. Центральная власть направит работникам продукты, а их в другое место переправят и продают.
Догадываюсь, сказал я, Вот с этим бы и надо бороться, а не торговлю запрещать.
Да, хорошо бы, кивнула Лиза, Только большевики, похоже, и сами не всегда понимают, что делать. То проведут