- У меня дети. И они ко мне не просто прилагаются. Я их очень люблю. И всегда будут со мной, пока не вырастут и не обретут свои семьи. Это неотъемлемая часть меня, - отчего-то я ляпнула единственную отмазку, что взбрела в голову.
Сейчас ведь уйдёт. Кому нужны чужие дети. Или все эти слова пусты. Переспит и всё.
А он глядел мне, казалось, в самую душу, без тени улыбки на лице. Хочу ли я правда этого? Я ведь даже не люблю его. И не знаю, что он за человек, кроме того, что любит читать. Блин, да я даже не знаю, как его зовут!
- Хорошо. Я принимаю тебя и твоих детей в свой род! - произнёс он и поцеловал меня, жарко, очень жарко, словно был огнём выжигающим меня изнутри.
"Не сопротивляйся, просто прими," - услышала я чей-то голос в своём сознании.
И я приняла, позволила огню поглотить себя. Он уже не жёгся, а тепло согревал.
Мужчина отстранился от меня и мне стало холодно.
- Одевайся, пойдём, - сказал он вставая.
- Куда?
- Ты мне покажешь их.
Сомневаться в том, кого он имеет в виду под "их" не приходилось. Точно о детях говорит. Неужели не поверил?
Света от камина было достаточно для освещения помещения, я нашла нижнее бельё и оделась. А потом вспомнила про платье. Он ведь порвал его. Как мне надевать такое?
- На, надень вот это, - и он достал из шкафа простое бархатное тёмное платье, явно не бальное.
Оно надевалось через голову, и можно было обойтись без служанки.
Надев платье, я хотела взять свои туфельки, вот только мне протянули полуботинки.
Мужчина уже стоял полностью одетым. То-то он разочаруется, когда увидит настоящих малышей. И поймёт, что попал! Откажется от своих слов?
- Обещай не подглядывать, - сказала я, не желая светить своей комнатой. Было странно, но я чувствовала себя легко и непринуждённо, а ещё игриво.
Он позволил завязать себе глаза своим шарфом, после чего обнял меня одной рукой и позволил вести. Странно, но я не боялась. Мне впервые за всё время было спокойно. А этот поход ко мне напоминал приключение.
Я старалась не попадаться слугам на глаза, ведя своего мужчину. Он ведь теперь мой. Муж? От этой мысли меня бросило в жар.
Но отчего-то я ощущала, что поступаю правильно, что так и должно быть.
Мы крадучись добрались к нужным покоям, стараясь не попадаться на глаза слугам. Я тихонько отворила дверь, пропуская мужчину внутрь.
Блин, надо спросить, как его звать. Неудобно даже про себя называть его мужчина.
Лишь возле постели я позволила ему снять шарф, что был намотан на его глаза.
Он долго смотрел на мирно сопящих малышей, освещаемых светом камина. А потом молча глядел на меня. И я не понимала, что он сейчас испытывает. Разочарование? Но этого не видно в его взгляде. Не ожидал? Удивление? Да, точно.
- Иди сюда, - позвал он меня наконец.
Я всё это время боялась, что он откажется от своих слов и просто уйдёт. Обнял меня за талию.
- Хорошо. Я принимаю тебя и их в свой род, - тихо сказал он, после чего прикоснулся ко лбу каждого губами. Вначале к моему, потом, не отпуская моей руки, склонился к детям. Поцеловал Ярину, а потом и Дара.
- Пожалуй, мне пора, - внезапно отстранился он.
Я непонимающе на него смотрела.
- Поговорим после. Меня не было на этом балу. Ты поняла?
Я кивнула. Говорит загадками.
Он подошёл ко мне и поцеловал в губы, а потом просто ушёл, тихо закрыв за собой дверь.
А я даже не знала, как реагировать на всё это. Только сердце ускорило свой бег, и я до сих пор ощущала нежное прикосновение его губ, и понимала, что он меня любит. От этого осознания так тепло становилось на душе. Я сняла платье и обувь и легла в постель. И мечтала я лишь об одном - его поцелуях.
*****
Он так и не пришёл, я проворочалась всю ночь и так и не уснула. А на утро я вдруг осознала, что попала, причём конкретно. И дело было не в моём вчерашнем безрассудстве. А в том, что разорванное платье осталось в тех покоях. И Аглая точно будет знать, где я была и с кем. В принципе, тут мне, конечно, влетит по первое число, что я переспала с первым встречным. Но это цветочки, ведь я вдова, а не девственная девушка, так что всё не так страшно. Вспомнилась фраза моего "мужа", что его здесь не было. Ага, как же...
Я встала и пошла одеваться в мужской костюм, когда обнаружила в шкафу своё вчерашнее голубое бальное платье. Проверила его: ни следа того, что оно было порвано. Но как это вообще возможно? Глюки? И не было меня вообще на балу? Внизу стояли вчерашние бальные туфельки, на которых лежала моя маска. И никаких следов того простого платья или полусапожек. Привиделось?
"Я схожу с ума, какая досада," - вспомнились слова из известного мультика о Карлсоне.
А ещё вдруг поняла, что если приду в его покои, то никаких следов его пребывания не обнаружу. И что
Но он не услышал. Тогда я забралась сама под стол, благо мужская одежда упрощала сие действо.
Под столом сжавшись в комочек лежал малыш. Я его прижала к себе, проверяя тело на повреждения. Стала целовать его щёчки, ручки, нежно гладить.
- Дар, миленький, мой лапушек, всё уже хорошо. Всё обошлось, слышишь, - успокаивала я его и себя заодно, не позволяя думать о том, что случилось. Узнаю, позже.