- Учить девочку наравне с моими! - это был приказ хозяйки. - Узнаю, что относитесь к ней плохо, - уволю вас и найду другого учителя.
- О, как я могу расплатиться с вами за вашу доброту, - спросила я у хозяйки, когда она пристроила и сынишку к своим младшим сыновьям на конюшню, где их обучали уже сидеть верхом.
- Об оплате пока рано думать. Я хочу сперва вас проверить.
И мы отправились в учебный класс, только уже двух старших сыновей. Там была своя библиотека. Вот её-то мне и показали. Ну а после меня начали тестировать учителя. Точнее не так, меня посадили за парту с детьми хозяйки, ну и опрашивали по пройденному материалу их и меня заодно. Как после отметила хозяйка, мои знания несколько выбивались из привычных. У меня было образование скорее мужское, нежели женское, арифметика шла хорошо, как и другие точные науки. Ну и рисование, черчение. А вот иностранные языки я не знала совершенно. Да и рукоделие моё было отвратительным.
- И что мне с вами делать? - разводила хозяйка руками вечером того же дня.
- А можно мне бумагу и... - хотела сказать карандаш. Но я ведь не знала, когда его изобрели. А чем рисовали тогда? На том уроке рисования мне выдали мелки. Но мелками точность не передашь. На черчении были циркули, всякие линейки, транспортиры, грифель там тоже был, значит, карандаши точно есть.
- Ручку, карандаш?
- Карандаш, пожалуйста.
Она уступила своё рабочее место за столом. И я принялась рисовать, пока помнила, что хотела. Нарисовала от руки, без линеек, простенькую картофелечистку. Захочет ли хозяйка возиться с изобретением, которое нужно лишь для низших слоёв общества. Ведь организовать производство не так просто, а получить патент на него - ещё сложнее. Я задумалась. В принципе сталь должны уже не просто лить, но и прокатные станки должны быть. Выгодно, наверное,
и одну кровать.
А я аж расстрогалась.
Всё, идите, отдыхайте, подойдёте к ужину. Можете в саду погулять, я распоряжусь насчёт одежды.
Завтра в восемь подъём, завтрак и занятия для всех вас. Пока будете восполнять пробелы в образовании молодых девушек.
*****
А дальше пошла учёба, которая была почти круглые сутки. За учебной партой была одна, за столом - другая, встречи с хозяйкой и то носили образовательный характер. Она вознамерилась сделать из меня леди. А леди должна знать и уметь всё! В том числе мне были выданы книги, которые следовало изучить вдоль и поперёк. И экзаменовка была постоянно.
Как я узнала, хозяйка была вдовой. И когда муж умер, ей не сладко пришлось. Всё же одна с шестью малышами. Но она крутилась, экономила, знала, где можно срубить медяк, а где и серебряную монету. Я как-то заговорила о том, чем могу быть полезна.
- Учись пока, а там - будет видно.
- Но вы ведь и детей моих обучаете. А это немало стоит. А я ведь даже съеденный хлеб отплатить не могу.
Но хозяйка слышать ничего не захотела. Велела добросовестно учиться. И если по всем предметам у меня были хорошие оценки, то иностранные языки просто не давались. Да, со временем я научилась понимать гувернантку, какие-то общие фразы, но не более того. Ярина и Дар меня опережали и часто переводили смысл сказанного. Хозяйка разводила руками, но не посещать уроки мне не разрешалось. Поэтому хочешь-не хочешь, а иди на занятия. Несколько раз мы выбирались в город. Причём покупала всё барыня, сама выбирала продукты и мне рассказывала, как это делать. Я же конспектировала некоторые советы и вносила расходы. С арифметикой тут был тоже напряг. Алгебру, геометрию я знала, но задачи, где надо было подсчитать что-то в местных деньгах или нормах веса - вызывали затруднения. Я так поняла, это была целая наука, которой даже хозяйка владела.
В свободное время я читала. Мы собирались вечерами, мне выдавали книгу, которую надлежало читать вслух. Детская ли, приключенческая или Божье слово. Велись и беседы. А ещё мы ходили в храм. Это было обязательно. Как говаривала хозяйка,никого не волнует, веришь ли ты в Бога, но ты обязан соблюдать хотя бы видимость этого. Это было сложно. Лицемерить в вере, в исповеди. И это было тоже искусством, которое не давалось мне.
Во многом мне учёба нравилась.
А потом в один из дней у нас появился гость. Щёголь, другого слова я подобрать не смогла. Вежливый, учтивый. Он к нам зачастил. Причём видела я его чаще, чем хотела бы, и тут меня спасало лишь то, что уроки никто не отменял.
Сероглазый, тёмно-русый, с модной стрижкой на французский манер, небольшой трёхдневной щетиной.
И хоть внешне он был хорош, но мои дети его невзлюбили.
Я их спрашивала, что им не нравится, а они лишь говорили, что не нравится и всё.
- Мама, он тебе не подходит, - шептала Ярина, когда мы уже ложились спать.
- Мамочка, а как выглядит наш отец? - как-то спросил меня Дар.
И что я могла сказать? Лгать не хотелось.
И я решила придумать.
- У него глаза... - я задумалась, какой бы цвет мне бы понравился? Однозначно не зелёный. Не знаю, почему, но цвет такой болотистый вызывал отвращение.
- Глаза голубые, как глубокое небо в безоблачный день, - сказала Ярина.
А я замерла. Неужели, она помнит? Или сочиняет?