Сама Эдит благодарила его за помощь голодающим. Перед лицом м-ра Лейстона возникла огромная графа Главного Гроссбуха, и он заснул на восьмой цифре сверху.
Громадный грузовой транспорт «Виктория» уже три дня находился в рейсе
Америка Европа.
На борту было безлюдно и спокойно. Тяжелый нос без устали раскалывал зеленую трясину волн, которые упругой массой расходились по обе стороны корпуса корабля, уходили дальше и растворялись на горизонте.
Уже два дня сплошной круг неба без перерыва сжимал корабль в синих клещах. Каждый вечер Марта Лорен выходила на палубу подышать воздухом.
После дня в душной каюте, как ни комфортабельно ее обставил Рипс, хотелось набрать полную грудь свежего ветра.
До сих пор д-р Рипс не беспокоил Марту Лорен своими визитами. Той это казалось вполне естественным, но читателю, случайно ознакомившемуся с некоторыми мыслями уважаемого доктора, это едва ли покажется таковым. Причина этого явления, как выяснилось из рецепта, представленного в корабельную аптечку, состояла в том, что доктор химии захворал желудком, да так основательно, что чувствовал себя совершенно неспособным на протяжении часа вести разговор с дамой. Нынче ему немного полегчало, но он еще не являлся к Марте Лорен.
В описываемый вечер погода резко изменилась, ясный поначалу закат скрылся за седыми облаками, море вздулось, потемнело и глухо рычало.
Марта долго гуляла по палубе, погруженная в свои мысли
Была уже темная ночь, когда она очнулась от задумчивости.
Она подошла к двери, ведущей вниз, к каюте. Дверь не поддавалась; она толкнула сильнее дверь была заперта.
Она постояла с минуту и подошла к двери, ведущей в машинное отделение парохода.
Эта дверь также была заперта это было еще понятно но почему же та?
Она не знала, что и думать. Тяжелое предчувствие охватило все ее тело.
Она сделала несколько шагов к борту. Ее шаги звонко отдавались на палубе сквозь равномерный гул машины.
Она обернулась. На палубе никого не было.
Наконец она села на груду канатов, лежавших у борта, и склонила голову на перила. Вдруг она вскочила как ужаленная: под щекой она почувствовала чьи-то пальцы, вцепившиеся в перила. Она начала инстинктивно отступать на середину палубы. Из сумрака выступила какая-то фигура. Марта вскрикнула, и в тот же миг чья-то рука схватила ее за локоть.
Мартину было 45 лет. Никто не знал, откуда он взялся. Некоторые считали, что он ирландец, судя по его акценту, но иногда люди, чаще других видевшие его в таверне, наблюдали, как он, склонив голову на руки, произносил непонятные слова с горловыми звуками и каким-то присвистом.
«Старик снова заговорил по-обезьяньи», замечал кто-нибудь шепотом, потому что никто не решался открыто насмехаться над ним. Все знали, что он был моряком, но месяца за два до отплытия «Виктории» он пропал с глаз и никто его больше не видел. Ходили слухи, что он работал где-то на фабрике; некоторые говорили, что его посадили в тюрьму. На руках Мартина виднелись полосы; когда его охватывал гнев, полосы эти и широкий шрам через все лицо наливались кровью.
За день до отплытия «Виктории» он вновь появился. Его видели в конторе, где нанимали моряков.
Мартина охотно приняли на транспорт старшим матросом. Согласно бумагам, он служил боцманом на тихоокеанских шхунах; опять-таки, некоторые говорили, что он был капитаном корсарского судна, свидетельством чего была дикая птица, вытатуированная между двух округлых мышц на его груди.
На корабле товарищи заметили, что он, по-видимому, отчего-то заинтересовался доктором химии м-ром Джимом Рипсом.
Дж. Рипс приблизил лицо к испуганной девушке и прошептал: «Не бойтесь вы со мной я вас люблю».
Рука его не выпускала ее локтя.
«Ступайте прочь!» сказала она, задыхаясь и пытаясь высвободить руку.
Но доктор схватил ее и за другую руку и сказал:
«Не сопротивляйтесь, это вещь совершенно безнадежная. Здесь никого нет. Выслушайте меня спокойно. Вам все равно придется меня выслушать. Ну, не будьте же глупенькой, успокойтесь».
«Говорите, ради Бога, и отпустите меня», прошептала она.
«Я не Дж. Рипс, сказал тот. Но, кто бы я ни был, я вас люблю. Вам незачем ехать на поиски мужчины, у меня есть доллары, очень много долларов, столько вам и не снилось».
«Что вам нужно от меня?» простонала она.
«Вы знаете, что мне от вас нужно. Решайте скорее, потому что я не люблю, когда меня дразнят. Вы начали дразнить меня с той секунды, как пришли ко мне. Так или иначе, но вы согласитесь на то, чего я хочу от вас».
«Кто вы такой? сказала она, пытаясь выиграть время. У меня нет желания связываться с каторжником».
Рипс настаивал, его слова становились все более угрожающими. Он опьянел и стал гладить ее рукой по груди, по животу. Марта чувствовала, что ей становится дурно. Еще минута, и он сделает с ней все, что захочет.
Она бросила ему
в лицо несколько грубых ругательств, но он, словно не слыша, продолжал говорить свое, и его руки становились все смелее.
Внезапно она откинула с лица вуаль и крикнула:
«Посмотрите на меня!»
Перед Рипсом стояла Эдит Лейстон.
На секунду привычное чувство рабской подлости овладело Рипсом. Он выпустил ее руки. Она бросилась бежать, но в то же мгновение он снова поймал ее за руку.