В ответ на это действие из-за угла коттеджа выкатилась фиолетовая клякса, которая, очевидно, была когда-то белым шпицем, и принялась лаять, как бешеная.
Дама в черном продолжала терпеливо ждать.
Казалось, в коттедже жили глухие или мертвые.
Что-то щелкнуло, словно стукнули чьи-то железные зубы, и садовая калитка медленно отошла, а вслед за ней перед удивленными глазами черной дамы тихонько отворилась тяжелая дверь коттеджа.
Собака исчезла в двери, а незнакомка пошла по длинному коридору без окон, освещенному сильной электрической лампой.
Дальше холодная прихожая, пропитанная благоуханием химической лаборатории, и наконец таинственная посетительница оказалась в просторной комнате, поражавшей своей обстановкой. Комната казалась складом самых разнообразных вещей и напоминала аукционный зал, куда сбрасывали остатки роскоши обедневшие аристократы и прогоревшие
буржуа.
Не чувствовалось хозяйской руки, как бы придающей обстановке жизнь.
Все было покрыто толстым слоем пыли.
Не успела незнакомка отнять свой палец от какой-то ваты, на которой от этого прикосновения осталось эллиптическое углубление, как в комнату вошел хозяин коттеджа, д-р химии Джим Рипс.
М-р Джим Рипс?
Совершенно верно, миледи. Чем я могу быть вам полезен?
Поклянитесь мне, Джим Рипс, что никогда и никому не выдадите моей тайны.
Рипс пытался разглядеть черты лица незнакомки, тщательно спрятанные под вуалью, и скорее почувствовал, чем увидел, что лицо ее приняло строгое и решительное выражение.
Взгляд его перешел на прекрасно ухоженную молодую фигуру.
Мысли калейдоскопом закружились в его голове. Он молча поклонился.
Вы знаете, что через два дня в Россию отплывает транспорт АРА?
О, иначе я не плыл бы на нем сам по поручению треста.
У меня нет денег. Вот единственное, что у меня осталось, сказала незнакомка, грациозно протягивая ему краешек дымчатого шарфа.
Но как я могу вам пригодиться?
У меня есть мужчина. Впрочем, может, уместнее было бы сказать: у меня был мужчина. Он уехал в Европу, и вот уже одиннадцать месяцев, как я не имею от него известий и не получаю о нем никаких сведений М-р Рипс, неужели вы не поймете, что этого достаточно, чтобы заставить несчастную женщину просить, умолять вас и она простерла к нему руки.
Д-р химии Джим Рипс очень хотел сказать, что незачем ехать так далеко на поиски мужчины что, к примеру, он сам
Но в тоне и всей фигуре незнакомки было нечто, не позволявшее надеяться на успех такого предложения. У Рипса промелькнул в голове зародыш плана
Голосом, в котором слышался скорее приказ, чем просьба, суровая и красивая, как древнегреческая римлянка, незнакомка сказала чуть ли не шепотом:
Вы должны взять меня с собой, Джим Рипс.
Слышно было, как тикали часы в жилетном кармане д-ра химии.
Наконец д-р сказал:
Но куда он уехал?
В Россию.
Как он мог оставить вас одну?
Его призвал долг.
Простите я вас не понимаю.
Он покинул меня, чтобы стать в ряды армии, которая должна была восстановить законный порядок в его родной стране. Он вступил в Белую армию.
Рипс поспешил пожать незнакомке руку. Вдруг он засуетился.
Ах я, старый осел! Что же вы стоите? Садитесь, ради Бога.
И он пододвинул к ней кресло.
Я должна попасть в Россию, сказала она, усевшись. Это смысл моего существования.
Рипс счел, что с его точки зрения поездка в Россию совсем не была смыслом ее существования. В указанном отношении автору придется, видимо, с ним согласиться. Но Рипс не посмел высказать вслух свои взгляды на смысл существования незнакомки.
Как вас зовут? спросил он.
Марта Лорен, ответила незнакомка.
Было решено, что т-те Марта Лорен поедет с транспортом как сестра милосердия.
Кроме того, она предупредила м-ра Рипса, что до самого их прибытия в Англию будет оставаться в каюте.
Ей нужно было скрыть отъезд от некоторых близких людей по мотивам, которые Рипс наверняка одобрил бы, если бы их знал.
М-р Рипс молча одобрил эти мотивы, хотя и не знал их.
Всего хорошего, сказала незнакомка. Рипс проводил ее до двери, пнул ногой фиолетового шпица, попытавшегося залаять, так что тот отлетел и ударился о стенку, и закрыл за незнакомкой дверь.
Потом он вернулся, но не стал садиться.
Расставив ноги, он стоял посреди комнаты и улыбался какой-то мысли, тешившей его воображение. На лице его, с ярко выраженными следами венерической болезни, появилось вдруг какое-то сладкое выражение.
За сутки до рокового дня мистер Лейстон это хорошо помнил пантера Аннабель принесла ему записку: «Я люблю тебя за то, что ты помогаешь голодным. Эдит».
М-р Лейстон улыбнулся, разорвал записку и принялся думать. Тело его растеклось по кровати, но кровать мягко уступила его весу и приняла жирные волны тела Лейстона в свои берега.
Лейстон подсчитывал нежданные выгоды от операций с АРА. Голод стал для него совершенно неожиданным подарком. АРА очень бойко собирала деньги и не осмелилась бы покупать товары у кого-либо другого.
Если так пойдет и дальше, рассуждал благотворитель голодающих, можно будет осуществить некоторые небольшие проекты.
«Благотворитель голодающих» да, именно так.