верхушках белыми облаками.
Тони чихнул в первый раз. Из переулка показались другие племена и присоединились к шествию. Над ними реяли на ветру такие же красные бананы. Тони начал то и дело чихать и дернул первого отца за одежду, прося не идти на чертов завод, но тот строго посмотрел на Тони и рукой приказал ему идти. У Тони полилась вода из глаз, будто он стоял у огня. Но он твердо верил, что отец знает, что делать, и храбро шел дальше, хотя поминутно чихал, чихнул куда больше раз, чем было у него пальцев на руках и на ногах, и ему очень хотелось есть Вдруг начало греметь, хотя небо оставалось ясным. Гремело оттуда, где был костер, из белого дыма. Люди с криками падали, пораженные молнией. Некоторые убежали, первый отец вытащил какую-то черную коробку и стал пускать из нее дым. Из-за костра выбежали белые с арбузами на головах, те самые страшные белые, что сожгли лачугу, где жил Тони на острове, и убили его родных.
Тони ужасно завизжал и хотел убежать. Но он вспомнил об отце, крепко схватил его за одежду и остался. Белые убийцы схватили его, оторвали от отца и повели, подталкивая дубинами в спину. Тони оглянулся. Красный лист лежал на земле, позади вели еще многих людей с окровавленными и исцарапанными лицами.
Тони, сынок, не бойся, сказал отец языком, потому что руками он молился небу. Тони еще раз жалобно вскрикнул и покорился своей участи.
Глава 6КОРОЛЬ В КОЛОДКАХ
Из полицейского отделения их отвели в тюрьму и посадили в общую камеру. Тони все время, крепко вцепившись в рукав Мартина, держался рядом с ним, и солдаты их не разлучали. С шоколадного лица Тони скатывались большие капли пота. Однако он по-прежнему ничего не понимал, и, когда составляли протокол, Мартину пришлось отвечать за него.
В тюрьме было не так уж плохо. Правда, еды давали очень мало и постоянно одно и то же. Это была горячая юшка, чуть посоленная и чуть заправленная маслом. Тони заметил, что утром ее называли кофе, в полдень супом, а вечером чаем. Впрочем, никакой разницы между этими тремя блюдами на вкус не было, разве что утром и вечером юшка была, к сожалению, несоленая. К ней давали кусок хлеба, который можно было есть, только размочив его в чае или в супе. В хлебе попадались соломинки и даже щепки это напоминало Тони его родной остров.
Зато работы поначалу не было почти никакой, да и не воняло дохлыми шакалами. Пахло только навозом, но Тони был привычен к этому запаху. Не было солнца, и это было плохо.
И еще одно сразу же напомнило Тони его родину. Это были москиты, но не такие, как дома они не летали и не гудели над ухом, а прятались в щелях между досками. Кусались они здорово. Тони долго не просыпался, но в конце концов они его разбудили.
Он ловил москитов они были кругленькие и красные и, раздавив их, чувствовал запах пальмового сока. Не того, что он пил в Лондоне за обедом, а того, которым угощали матросы с кораблей.
Первый отец, увидев, как Тони охотится за москитами, сказал: «Хорошо, Тони!», и Тони стал еще тщательнее их истреблять. Он задавил их столько, что запах пальмового сока перебил запах навоза, и Тони очень захотелось выпить пальмового сока. Но первый отец сказал, что выходить нельзя, и Тони снова принялся бить москитов. Первый отец разговаривал со вторым отцом и еще с каким-то черным человеком. Черного ударила в руку молния, и его каждый день куда-то забирали. Он возвращался с рукой, перевязанной белой лентой.
Гарри, друг мой, сказал Мартин. Ты хорошо сделал, что уничтожил свои бумаги, но рано или поздно они тебя раскроют. Во-первых, они когда-нибудь поймут, что ты перекрасил волосы. Во-вторых, сверят твою физиономию со всеми фотографическими карточками правонарушителей, а также с карточкой преступника Гарри Руперта, изобретателя «Альбо». На фотографии не очень заметна разница между брюнетом и блондином, а поскольку ты немного рыжеват, то и вовсе разницы не будет.
Я это знаю, ответил Гарри, но никак не могу придумать, что делать. Рецепты я все уничтожил.
Они смогут заставить тебя выдать рецепты. Ты из Америки
и знаешь, что у них есть для этого способы.
«В таких важных делах правительство не останавливается ни перед чем», так сказал мне профессор Мессеби, ответил Гарри. Иными словами, меня либо убьют, либо вытащат из меня все, что нужно.
Ты ошибаешься, угрюмо сказал Мартин Из тебя сначала вытащат рецепт, а после после тебя убьют. Никаких «или или» здесь нет. Все совершенно ясно!
Так или иначе, ему необходимо бежать, сказал Джемс.
Да, ему надо бежать. Это можно будет сделать, когда нас поведут на работу. Гарри побежит в него будут стрелять; он либо уйдет, либо его застрелят. И в том, и в другом случае рецепт не достанется хищникам. Гарри, сын мой, товарищ наш
Мартин вдруг осекся.
Я знаю, что делать! произнес Гарри.
Эх, если бы я знал химию! начал Джемс. Я мог бы тогда держать рецепт в голове
В эту минуту дверь распахнулась, и в камеру ввели нового арестанта. Это был невысокий белокурый человек с острыми глазами. Загорелая, чуть ли не бурая кожа на его лице как-то странно контрастировала с белокурыми волосами, ровными прядями свисавшими на лоб. Ему указали койку, и он, не говоря ни слова, лег по соседству с Мартином на доски лицом вверх.