Ну-с, любезный Николай Иванович, извольте ответить, граф внимательно посмотрел на казака, слегка склонив голову, как будто глядя через очки. Что вы знаете об Арктике? Или, скажем, о Русском Севере?
Суздалев, произнося это, перенес руки вперед и скрестил их в замок.
«Ну истинный учитель!» отметил с улыбкой про себя Микола и пожал плечами.
Понятно-с, произнес граф и добавил: Иного ответа я и не ожидал.
Казак покачал головой и негромко вздохнул.
Да ты не журись, односум, на казачий лад сказал Иван, явно решив подыграть. Я и сам об этой Арктике знаю через пень-колоду. А попросту ничего. Кроме того, что там холодно триста шестьдесят пять дней в году.
А нам с тобой, Ванюша, не впервой такие загадки разгадывать. Турецкая кампания тому пример. Часто бывало как в той сказке: «Поди туда, не знамо куда. Принеси то, не знамо что». Что смущает? Не томи уже, я же не барышня.
Здесь ты прав, Микола. Тем и интереснее, когда не знаешь, что тебя ожидает. Но такой интерес хорош на войне. Кровь будоражит и все такое. Но мы с тобой в экспедицию собрались, к тому же экспедицию спасательную. А это, брат, может и посложнее боевого задания выйти. Одно дело, когда на войне геройски погибнуть есть возможность, славой себя покрыть, медаль заработать, да и пенсию для родных. Но вот гражданский поход подразумевает совершенное иное. И погибнуть ни за понюшку табака, не зная того, куда отправляешься, перспектива не радостная.
Вот те раз, Билый поднялся на ноги и направился к умывальнику, стоявшему в углу комнаты у двери. Сам взбаламутил, а теперь меня отговаривать пришел?
Не дождешься! голос Суздалева звучал по-мальчишески задорно. Ни за какие коврижки не отступлюсь и тебе не дам! Я уже чувствую! Вернемся героями! Добудем славы! Отмоем имена.
Герой, хмыкнул Билый, теребя умывальник и не жалея воды. Хотя мысль вернуть честь защемила сердце. Но казак умело скрыл эмоции.
По жизни! поддакнул Суздалев, грозя потолку тонким пальчиком, где скрывались неведомые враги.
Так я и не сопротивляюсь, подумав, ответил казак, полоская себя тепловатой водой из умывальника. Только никак не пойму, к чему ты клонишь?
Так просто же! граф остановился и в упор посмотрел на друга. Лекция! радостно, словно речь шла о каком-то празднике, выпалил Суздалев.
Микола вопросительно уставился на друга. Капли воды стекали по его черноморским усам и падали на пол.
Сейчас все объясню, загадочным голосом ответил граф.
Да уж постарайся. Рушника не бачил?
Чего? Суздалев непонимающе нахмурился.
О Господи! Ты что, в лесу рос? Полотенца не видел? Тут на гвоздике висело.
Да пожалуйста, граф с подоконника поднял тряпицу. Я им мух гонял. Которые тебе, между прочим, спать мешали.
Это ты мне спать мешал, буркнул Билый, принимая полотенце. Встряхнул, подозрительно осматривая. Мне дом снился. Мама. Что мне мухи?
Микола
вытер лицо полотенцем, сменил бешмет и натянул начищенные до блеска новенькие ичиги. Вновь посмотрел на односума. В глазах читался немой вопрос: «Ну?»
Граф, видя, что теперь друг слушает его со всем вниманием, выпалил:
Лекция! Сегодня, в здании, неподалеку. Читает ученый, кстати, который также едет в экспедицию. И, как ты понимаешь, лекция как раз об Арктике!
Ох ты Боже мой, казак перекрестился, новость-то какая.
Смеешься?
Вовсе нет.
Микола усмехнулся, встал, притопнув ногами, чтобы ичиги лучше сели на ногах, и, подойдя к графу, негромко сказал:
И это все?
Суздалев слегка опешил.
Вот те раз! Я лечу к нему со всех ног, чтобы обрадовать, а он мне заявляет «и это все?». Ну, господин казак, с вами не соскучишься!
Ладно, Ваня, шуткую я, Билый похлопал дружески графа по плечу Добрую весть принес. Прав ты, ученье есть свет. К тому же знать своего врага значит наполовину его победить. Арктика хоть и не территория врага, но земля нам с тобой чуждая и незнакомая. Посему, хотя бы заочно, познакомиться с ней необходимо.
Именно с теми же мыслями и пришел я к тебе, выдохнул Суздалев и взглянул на часы. Оо, ваше благородие, поторопиться нужно. Начало через две четверти часа!
С Богом! хлопая по спине боевого товарища, сказал казак. И через минуту они оба спускались по гостиничной лестнице, ведущей к выходу.
Глава 2
Но особое место в повествованиях профессора Ледовского занимала Арктика. Земля в то время мало изученная, поросшая в пересказах немногочисленных исследователей легендами и сказками. Белые медведи, моржи, бакланы, поморы племена, населявшие эти холодные территории, все они представлялись в умах слушательниц чем-то сверхъестественным, нереальным, а посему сказочным, былинным. Профессор Ледовский, видя неподдельный интерес к сей теме, старался донести до слуха своих учениц то, что знал сам, украшая свои рассказы собственными выдумками. Ему, человеку убежденно холостому, доставляло истинное удовольствие овладевать умом своих слушательниц барышень столичных, избалованных обществом, но мало что понимающих в науке землеописания. Сами же барышни интересовали его не больше, чем столичный петербургский парк, где по выходным прогуливались представители как довольно известных фамилий, так и простые обыватели.