В общем, вам, должно быть, уже все ясно. В следующие несколько недель мистер Смит вовсю «исправлял» нас. Но какая же это была тоска! Нас больше не ждали сюрпризы. Мы почти перестали смеяться в школе. Дела принимали ужасный, прямо-таки зловещий оборот.
Даже на площадке для игр не было так весело, как прежде. Да, мистер Смит не давал Дункану Дугалу колотить мальчишек, зато он чуть не спятил, когда кто-то впервые включил радио. Радиоприемники и магнитофоны были изгнаны с площадки для игр. Мистер Смит не просто ненавидел рок-н-ролл, он ненавидел всякую музыку! Он вздрагивал каждый раз, когда я вынимала свою флейту и отправлялась на урок музыки.
Через три недели такого существования я пожаловалась учителю музыки, мистеру Бам-Бум Бамуику. (Вообще-то его зовут Милтоном, но мы его прозвали Бам-Бумом, потому что он обожает оглушительные марши.)
Сьюзен, пойми, не все ценят истинное искусство, с тяжелым вздохом заметил он.
Я поняла, что большего от него ожидать не приходится. Вы же знаете, как учителя защищают друг друга.
Когда я вернулась в класс, нам устроили контрольную по математике. Я написала ее быстро, а поскольку меня раздражало отношение мистера Смита к моей флейте, то решила написать Стэйси записку.
«Мистер Смит настоящий придуркозавр», написала я. Мне так понравилось придуманное мной слово, что я решила продолжить: «Он совершенно испортил наш класс. Весь год вылетел в трубу. Этот тип ужасный филистер!»
Филистер новое слово, которому научил меня отец. Оно означает человека, который не умеет ценить искусство и красоту. Мне очень понравилось это слово, и я употребляла его при каждом удобном случае.
Еще несколько предложений, и записка была готова. Целое письмо получилось! Под конец я нарисовала комично высокого и костлявого мистера Смита, держащегося за уши в то время, как я играю на флейте.
Конечно, я поступила не слишком хорошо, но мне все-таки стало веселее. Я спрятала записку под контрольную и стала ждать удобного момента, чтобы передать ее Стэйси. Размышляя о том, как она отреагирует на мое творчество, я представила, что она захлебнется от смеха и упадет со стула.
На беду, пока я грезила, мистер Смит начал собирать тетради. Когда я заметила, что он идет вдоль моего ряда, было уже поздно. С ужасом я увидела, как он схватил мою контрольную вместе с запиской.
Меня охватила паника. Я смотрела вслед мистеру Смиту, который удалялся с моей отвратительной запиской.
Закрыв глаза, я судорожно сглотнула. Я обречена!
Глава третья НЕСУСВЕТНЫЙ ШУМ
Оставшуюся часть дня я думала только о том, как заполучить записку обратно.
На перемене я подошла к Стэйси и рассказала ей о происшествии.
Что мне теперь делать? воскликнула я.
Понятия не имею, ответила она. Но лучше что-нибудь придумай, ведь если на записке стоит мое имя, мистер Смит разозлится и на меня.
Может, он ее не заметит? предположила я.
Шутишь? фыркнула Стэйси. Он проверяет каждую бумажку, какую получает от нас.
Стэйси не ошибалась. Мистер Смит в самом деле очень тщательно проверял наши работы; наверное, это было лучшей его чертой. И он всегда возвращал контрольные обратно. В них отсутствовали замечания или комментарии, он лишь обводил красным карандашом ошибки и ставил отметку. Если такое происходит с математикой, меня это не волнует, но подобное обращение с сочинениями меня жутко раздражает. Когда мисс Шварц проверяла наши сочинения и изложения, она всегда писала карандашом свое мнение, и всем было ясно, что ее интересуют наши мысли.
Когда же мистер Смит возвращал сочинение, оно выглядело так, будто во время проверки рядом с ним работал мясник. Этот тип, должно быть, покупал красные карандаши целыми пачками, но пользовался он ими только для того, чтобы обводить отсутствующие запятые и ошибки в словах. Он обращался с нашими сочинениями, как с диктантами!
Ну скажите мне, какой смысл что-либо писать, если в ответ получаешь такую муру?
Наконец я решила пробраться в школу, чтобы тайком стащить записку. У мисс Шварц я бы спросила, нельзя ли выйти в туалет, но мистер Смит считал, что площадку для игр нельзя покидать по столь легкомысленной причине. Он заявлял, что в шестом классе о таких вещах следует помнить заранее. В первые три дня после его появления в школе около двери выстраивалась очередь озабоченных ребят, ожидающих конца перемены.
Второй способ удрать с площадки сказаться больным.
Увидимся в классе, шепнула я Стэйси. Затем, схватившись за живот и сморщившись, я поплелась к мистеру Смиту.
Позже я вспомнила, что он глядел прямо на солнце. Но в тот момент меня волновала только записка, и мне не пришло в голову, что таким образом он может ослепнуть.
О-ооо, застонала я, стараясь подвывать как можно жалобнее.
Мистер Смит посмотрел на меня сверху вниз.
Что-нибудь случилось, мисс Симмонс? спросил он.
Мне нехорошо, пожаловалась я. Мне надо к медсестре.
Мистер Смит поколебался, потом посмотрел на часы.
Все равно уже пора идти в класс, сказал он. Постройтесь вместе с остальными. Обратитесь к миссис Глак, когда войдем внутрь.
Что теперь? Если бы я притворилась, что меня тошнит, он, может, и отпустил бы меня. Но так как он все равно вел всех в школу, у меня не хватит времени найти записку.