Я отпускаю его плечи, в груди горит, будто сердце превратилось в горстку углей. Мы с
тобой похожи, очень похожи Были.
=== Глава 4 ===
Во сне меня терзали кошмары. Я висел, распятый цепями, на шершавой горячей стене, а страшные, голые, в одних лишь побрякушках люди, гримасничая, ковыряли в свежих ранах ржавыми железяками. Лица их расплывались в дурнотном мареве, внутренности горели, но тело скручивал холод.
Проснулся на рассвете с тяжелой башкой, комбинезон покрыт инеем, пальцы занемели одеяло пришлось отдать спасенному от волков нарьягу. Он, конечно, отказывался, пришлось применить свою власть Нар-одара. Сижу, дыханием отогревая замерзшие пальцы, полжизни отдал бы сейчас за сигарету. Мальчишка спит, до самого носа закутавшись в отвергнутое поначалу одеяло. Протягиваю руку и с удовлетворением замечаю, что лихорадка не началась, несмотря на жуткую худобу, пацан крепок и здоров.
Встаю и бреду по замерзшему лесу к маленькому озерцу (или большой луже, как посмотреть), где вчера набирал воду. От моих шагов по гладкой поверхности бежит рябь, в воде отражается бело-розовое небо проклятого мира, черные точки птиц бесцельно кружат над лесом, дожидаясь, когда люди уберутся из чащи и можно будет полакомиться мясом локхи.
Набираю полную фляжку воды, кидаю внутрь таблетку абсорбента, через пять минут можно будет пить. Что-то толкает меня взглянуть в водное зеркало, наклоняюсь и замираю, ошеломленный увиденным. Из озера на меня глядишь ты: черные глаза, тонкие губы, подбородок с ямочкой. Я никогда не видел тебя таким измученным, но это, несомненно, ты только волосы чуть длиннее, да темные круги под глазами. Покачнувшись, чуть не падаю в воду, тупая игла в сердце проворачивается штопором. Неудивительно, что Шику обознался восьмилетняя разница будто стерлась, я сделался копией Стального Сокола.
Возвращаюсь в лагерь. Не знаю, чем ты завоевал сердце странной нелюди, но воспользуюсь твоим последним подарком и пройду твоей дорогой и дальше, пока не доберусь до правды.
Скрюченную фигурку нарьяга вижу издалека. Шику сидит ко мне спиной и тоже дует на пальцы, на бритом затылке жуткое багровое клеймо в виде странной руны, лопатки выпирают даже сквозь одеяло.
Нар-одар! вскакивает парень мне навстречу, и я, наконец, могу его разглядеть.
Ростом Шику мне до плеча, заморыш заморышем, побрякушки дурацки болтаются на обтянутых кожей косточках. Зато светло-голубые глаза живые, умные, не то что пустые гляделки встречавшихся мне прежде нарьягов. Не красавец, конечно, но если откормить
Нар-одар! он протягивает мне руку.
Зови меня Даном.
После рукопожатия он заглядывает мне в лицо с надеждой, словно ребенок, ожидающий прогулки в парк аттракционов.
Расскажи, Шику, откуда ты здесь взялся?
В прозрачных глазах шамана отражается розовеющее небо, он кусает обветренные губы.
Я быть охранять рабы Мы идить от арвана он задумался, подыскивая подходящее слово в имперском, селение, нет?
Понял, от селения вы шли куда?
На Грот Ферро там мммм железо?
Рудник, догадался я, и мне в голову пришла удачная мысль, что было дальше?
Они напасть стрелять, все умереть, а я не смочь Они увести рабы
Они это кто?
Бунторы бунтовщики
Мятежники?
Да, мятежники. Всех убить горестно резюмировал он.
Как же ты спасся? полюбопытствовал я.
Расплавить пули.
Шику дергает плечом и кривится от боли.
Дай-ка осмотрю твои царапины, а потом поедим, а то живот уже подводит.
Осторожно сдираю повязки с располосованной спины нарьяга, он шипит, и того и гляди укусит. Раны мне категорически не нравятся, я безжалостно колю парню антибиотик и, залив царапины гелем, заматываю остатками рубашки. От «одежды» моего нового приятеля меня передергивает, надо бы переодеть в человеческое, да где тут купишь?
Снимай свои побрякушки, решительно требую я.
Нар-одар шутить? изумленно хлопает светлыми ресницами Шику.
Нар-одар не шутитьтьфу! Не шучу я, понял?
Нарьяг медленно кивнул. Я рискую, не так уж мне режут глаза эти дурацкие бусы, но нужно проверить, насколько мальчишка готов подчиниться своему Нар-одару (знать бы еще, что значат эти слова). Он подчиняется, сдирает с запястий и шеи ритуальные украшения.
Брось в костер.
Бусы летят в кострище, я разжигаю огонь, Шику невозмутимо глядит, как пламя лижет его побрякушки.
Что-то вытаивает, выгорает из деревянных бусин, какие-то кусочки, как капельки ртути, лежат на алых углях.
Нар-ода Дан, взять Шиккорахир в долина Душ? уточняет парень.
Куда?
Я раздумываю. Что ты мог пообещать мальчишке, Корд, чего Шику теперь настойчиво требует от меня? Не понимаю! Ты всегда лучше ладил с детьми, и со своими, и с чужими: Анж обещал кукол, Киму конфеты, Шику пообещал забрать с собой куда?
С просветленным лицом нарьяг указал глазами на небо. Черт! Ты не мог сказать ему ТАКОЕ! Простодушный шаманчик наверняка не так понял
Я жив, Шику, со всей убедительностью, на какую способен, говорю я и протягиваю руки. Он опускается на колени и прижимается щекой к моей ладони. Стыд от обмана жгучим перцем жжет мне глаза и горло.
Мне нужно кое-что доделать здесь, понимаешь? шепчу вмиг охрипшим голосом. Я пока не могу туда, указываю на небо.