- Ты завтракаешь макаронами? - удивился я.
- И ты завтракаешь. И я завтракаю. И Мэл. И все ими завтракают, Эдик. Когда до зарплаты еще три дня. Яичницей с макаронами. Быстро и сытно. Или ты раньше в царских хоромах жил и черную икру кушал? Да хорош притворяться, паря! - хлопнул меня по спине Толик. - Не смешно уже! Все, шутки в сторону, рабочий день с минуты на минуту начнется. Вон шкафчик твой, надеюсь, как открывается, не забыл.
Мы стояли в большой раздевалке, ничуть не похожей на ту, в которой я переодевался, приходя на тренировки в свой элитный спортзал. Никаких фотографий на стенах с суровыми мужчинами, представляющими собой гору мышц и рекламирующих супер-пупер добавки, не было. Да и шкафчики были другие - большие, неудобные, с плохо закрывающимися дверцами.
Толик проворно открыл свой шкафчик и мигом переоделся в рабочую одежду и ботинки, а я так и стоял, держа в руках какой-то большой комбинезон, явно не моего размера, и не решался его надеть. На нижней полке стояли ботинки - огромные, уродливые. Радовало то, что, кажется, они действительно были мне по ноге. Честно говоря, терпеть не могу чужую одежду, и завсегдатаи секонд-хендов у меня вызывают недоумение. Ну как можно надевать на себя то, что когда-то носил другой человек? Фу, это просто негигиенично. Но выбора нет.
Тут перед глазами встала моя последняя встреча с отцом, и я вспомнил его рассказ про походы в школу в женских сапогах. Даже стало немного стыдно. Что я, хуже бати, что ли? Он же не умер оттого, что походил в обносках в свое время, и со мной ничего не будет. Тем более что комбинезон на вид целый и вполне приличный. Это не старые женские сапоги. Не кисейная барышня я, в конце концов, хотя отец меня иногда так и называл.
- Ты переодеваться будешь? - спросил товарищ. - Эдик, ну право слово! Ну сколько можно? Я батя тебе, что ли, постоянно подгонять?
Брезгливо поморщившись, я натянул на себя комбинезон, заправил его штанины в ботинки, быстро оглядел себя в чуть треснутое зеркало над умывальником в углу и двинулся вслед за Толиком и другими галдящими ребятами в цех.
***
К середине дня, я, как ни странно, чуточку успокоился, и мысли мои начали приходить в порядок. Видимо, правду говорят, что рутинная работа нередко помогает снизить тревожность. Отец мой, например, перед заключением какого-то важного контракта всегда едет на дачу и ковыряется там весь день, делая что-то по хозяйству. Говорит, что это здорово помогает разгрузить голову.
О том, как и почему я, смазливый сынок обеспеченных родителей, внезапно прыгнул почти на семьдесят лет назад, у меня уже не было времени думать. Под чутким руководством мастера Олега Михайловича или, как его все звали на заводе, Михалыча, мне пришлось быстро осваивать новые навыки: разметку, рубку, нарезание резьбы, причем делать это нужно было так, чтобы не вызывать удивления и окружающих и не спалиться в самый неподходящий момент.
С простыми операциями, порученными мне, я, как ни странно, научился справляться довольно быстро, а уметь работать на серьезном оборудовании мне пока было и не нужно. От ученика слесаря, работающего на заводе без году неделя, многого не требовали. Работа спорилась.
Видимо, было во мне все-таки что-то от бати, а именно - хваткость и цепкость. Именно эти качества когда-то и помогли ему, двадцатилетнему пареньку, выжить, основательно закрепиться в огромной Москве и открыть свое дело. Так может, и я не
пропаду? Нет, свое дело, конечно же, я не открою. Я же в пятидесятых... Но и не пропаду, кажется! А что? Руки есть, работа есть, даже место в общаге дали. По словам Толика, еще и зарплату платят! А может, и не так плохо жилось людям в этом СССР? К тому, несмотря на окружающий меня непривычный шум и гул, на заводе было на что, точнее, на кого посмотреть.
Тося сосредоточенно работала за станком, стоявшим метрах в пятидесяти от меня. За соседним с ней станком трудилась ее подружка. Я решил снова пойти в любовное наступление, дождался, пока Тося невзначай встретится со мной глазами, подмигнул ей, прижал руку к губам и послал воздушный поцелуй. Неприступная девица хмыкнула и отвернулась, а ее подружка, нахмурившись, подбежала к Тосе и громко зашептала что-то той на ухо. Тося вернулась к работе и демонстративно больше не поворачивала голову в мою сторону.
Я отвернулся, делая вид, что мне все равно, и нарочито начал что-то насвистывать, работая. Тоже мне, недотрога. Обычная работяга, а строит из себя не пойми кого... Да я только свистну, табун девок прибежит... По меньшей мере, так я себя успокаивал.
"Кто к тебе теперь прибежит, олух ты деревенский?" - сказал мне внутренний голос. - "Мажор с котлетой бабла остался в "Москва-Сити". В том "Москва-Сити", который построят лет через пятьдесят. Те, кто его будут строить, сейчас еще в ясли ходят или вообще не родились. Сейчас ты - обычный лимитчик, такой же, как и твой новый приятель Толик, такой же, как и парень со странным именем "Мэл"... Симпатичный, рослый, приятной наружности, но совершенно обычный. Точно такой же, как и тысячи других советских парней".