Едва держась на ногах, принялся взламывать дверь. Лёгкие горели нестерпимо. Казалось, я вдыхал один пепел без капли воздуха. Звук очередного удара вернул меня в чувство. Упав на пол, я заполз внутрь. Нашёл дезориентированную старушку, разорвал свою одежду, наспех смочил водой и обмотал ей рот, затем себе.
Помогите! кричала она в бреду, пытаясь вырваться. Вероятно, приняла меня за грабителя.
Бабушка, успокойтесь, в доме пожар. Я должен вас вывести, говорил я, задыхаясь от кашля.
Только силой мне удалось вытолкать её в подъезд. Хотел взять на руки, но она в страхе сама побежала вниз по ступеням. А потолок тем временем затрещал и обрушился. Я лишь машинально успел прикрыться рукой и погрузился во тьму Где-то вдали услышал тонкий голосок Голосок моей дочки: «Папочка, ты где?»
Алёнка, папка рядом. Папка рядом прошептал я и отключился.
Я ведь предупреждал Сеньку, что купальный сезон завершился, вода ледяная, отозвался другой, с нотками досады. Вот и схватили его судороги!
Меня вытащили из воды на берег, крепко держа под руки. Сознание плыло, не позволяя осмыслить происходящее. Внезапно чья-то сильная рука перекинула меня через колено, животом вниз, и из лёгких хлынула вода. Я закашлялся, мучительно отхаркивая речную жидкость, затем, встав на четвереньки, обвёл мутным взглядом окружение. Рядом сидели трое юношей, каждому не больше восемнадцати лет.
Сенька, ты как? спросил один, с выпученными глазами и странно сплюснутой головой, словно зажатой невидимыми тисками.
По его взгляду я понял, что вопрос адресован мне. Какой ещё Сенька? Утром я был Коршуновым Сергеем Фёдоровичем, солидным человеком, а не каким-то колхозным мальчишкой.
Сенька, садись нормально, не дождавшись ответа, вмешался второй, в потрёпанной кепке с красной звездой, из-под которой выбивались непокорные кудри. Давай ноги разотру, чтобы до дома хоть дойти смог.
Ничего не понимая, я снова огляделся. Широкая река текла неподалёку, за ней темнел лес, а с этой стороны виднелись деревянные избы с антеннами на крышах, будто сошедшие со страниц исторического романа. Неужели это какая-то забытая Богом глубинка? Я отродясь не бывал в деревнях. «Отродясь» откуда в моём лексиконе такое слово? Может, это последствия отравления угарным газом?
Я всё же опустился на влажную землю и позволил парню растирать мои ноги. Странное чувство я откуда-то знал, что они мои товарищи, что мы вместе учились в школе. Но откуда взялись эти воспоминания? Я впервые видел этих юношей, всю жизнь прожив в городе.
Сенька, только отцу не говори, что случилось, заговорил третий, с квадратным подбородком и высоким лбом. Я, кажется, знал его имя, но не мог объяснить, откуда.
Именно, мы ведь отговаривали тебя от купания, добавил узколицый парень. Борька, точно, это Борька. Лучше обсохни сначала, потом домой иди.
Самое странное они говорили о моём отце, который давно умер. Это рай? Или я в коме после спасения? Но
на сон не похоже пронизывающий ветер был слишком реален, заставляя меня дрожать от холода.
Парни, где мы? спросил я, всё больше недоумевая. И что вы несёте? Мой отец давно умер, на моих губах застыла нервная усмешка.
Товарищи испуганно переглянулись. Кудрявый медленно снял кепку.
Сенька, тебя бес попутал? произнёс он тихо. При отце такого не ляпни зарубит тебя топором.
По правде говоря, его слова меня встревожили, как и всё происходящее вокруг. Решил, что лучше не расспрашивать их про горящий дом и прочее. Что-то здесь нечисто Может, я сошёл с ума? Но когда это случилось? Пожалуй, подыграю им, пока во всём не разберусь. Сейчас мне ясно лишь одно почему-то я знаю этих парней, да и деревенька кажется знакомой, словно всю жизнь здесь прожил.
Я внимательно оглядел товарищей. На одном брюки колокола, какие я когда-то носил. На других чёрные спортивные штаны «Адидас» с белыми полосками, серо-чёрные свитера. Все молодые, но одеты странно, не по-современному. Будто время здесь остановилось. Или в деревнях до сих пор всё по-старому? Удивительно, что молодёжь одета в стиле ушедшей эпохи так одевались в начале восьмидесятых.
Сеня, ты чего нас разглядываешь? щёлкнул пальцами Борис. Скажи хоть что-нибудь. Ты какого лешего сейчас про отца нёс? У тебя что, рассудок помутился?
А я замялся, не зная, что ответить. Просто ещё не пришёл в себя, пожал плечами и поднялся. Думал, правда утону ведь, парни! Спасибо, что спасли!
Зачем ты благодаришь? с обидой спросил парень с квадратным подбородком, которого, как я откуда-то знал, звали Мишей. Ты что, думаешь, мы бросили бы своего друга умирать? За кого ты нас принимаешь?
Я совсем не это имел в виду, чёрт, почему мой голос звучит иначе? Какой-то юношеский Просто рад, что вы у меня есть, попытался я выкрутиться.
А, ну так бы сразу! улыбнулся кудрявый Максим и надел кепку-восьмиклинку. Пошли ко мне, печь затоплю, одежду обсушишь, чаем с баранками угощу. Родителей всё равно нет мать в коровнике на дойке, отец в полях на уборке картошки, вернётся только вечером.
Я заставил себя улыбнуться, кивнул и побрёл следом. Сначала держался позади, но когда понял, что моё тело помнит дорогу, ускорил шаг, словно на автомате холод пробирал до костей. Я разглядывал свои руки чужие руки! и дрожь пробирала уже не только от холода. Не было прежних мышц и крупных кулаков передо мной были руки молодого парня: крепкие, жилистые, но не мои.