Всего за 21.1 руб. Купить полную версию
Док Бингэм перегнулся через стол. Глаза его вращались, словно собираясь выскочить из орбит.
А я никогда не мог устоять перед красивой женщиной.
Миссис Ковач глубоко вздохнула.
Фейни встал и вышел. Он собирался было ввернуть: словечко о своем жалованье, но к чему? Все равно без толку. На воздухе было холодно, над крышами служб и амбаров ярко светили звезды. Из курятника изредка доносился шорох крыльев и сонное клохтанье курицы, потерявшей равновесие на насесте. Фейни ходил взад и вперед по двору, проклиная дока Бингэма и отшвыривая носком попадавшиеся под ногу щепки и комки сухого навоза.
Немного погодя он заглянул в освещенное окно кухни. Док Бингэм сидел, обняв миссис Ковач за талию, и декламировал, делая широкие жесты свободной рукой:
А! Чтоб вас Подавай мои деньги, громко сказал он. Потом он пошел пройтись по дороге.
Вернулся он сонный и озябший. На кухне было пусто, и фитиль лампы был прикручен. Он не знал, где ему устраиваться на ночлег, и решил покуда погреться в кресле у печки. Голова его стала клониться, и он уснул.
Его разбудил оглушительный топот наверху и пронзительные женские вопли. Первой его мыслью было, что док Бингэм ограбил и убивает хозяйку. Но тотчас же он услышал чужой голос, изрыгавший проклятия на ломаном английском языке.
Не успел он вскочить с кресла, как док Бингэм в одном фланелевом белье стрелой пронесся мимо. В правой руке он зажал ботинки, в левой верхнее платье. Брюки развевались за ним на Подтяжках, словно хвост бумажного змея.
Эй, куда вы? крикнул ему вслед Фейни, но не получил ответа. Вместо того он очутился лицом к лицу с высоким загорелым бородачом, который преспокойно закладывал патроны в охотничью двустволку.
Я ж те подстрелю, сукина сына
Что вы, да разве можно начал было Фейни.
Приклад двустволки больно ударил его в грудь, и он снова грохнулся в кресло. Бородач одним широким упругим прыжком очутился за дверью, и сейчас же грянули два выстрела, гулко отдавшиеся от дворовых построек. Потом снова раздались женские вопли вперемежку с истерическим хохотом и рыданиями.
Фейни сидел в кресле у печки словно приклеенный. Вдруг он заметил на полу монету в пятьдесят центов, должно быть выскользнувшую на лету из брюк дока Бингэма. Он сгреб ее и только успел сунуть в карман, как бородач с двустволкой вернулся на кухню.
Нет больше патронов, хрипло сказал он. Потом уселся на кухонный стол среди неубранных тарелок и стаканов и заплакал, как ребенок, и слезы, просачиваясь сквозь узловатые пальцы, струились по заскорузлым ручищам и черной бороде.
Фейни прокрался к двери и проскользнул к сараю.
Док Бингэм, док Бингэм, тихо позвал он.
Меж оглобель грудой лежала упряжь, но нигде не, видно было и следа дока Бингэма и пегой лошади. Испуганное клохтанье потревоженных
в курятнике наседок смешивалось с женскими воплями, все еще доносившимися из дома.
Что же мне, черт возьми, делать? спрашивал себя Фейни, как вдруг заметил высокий силуэт в освещенной кухонной двери и направленное на сарай дуло ружья. И одновременно со вспышкой выстрела он нырнул в сарай и выбрался через заднюю дверь.
Крупная дробь взвизгнула у него над головой.
Дьявол! Нашел-таки патроны.
Фейни припустил через овес, как только несли дрожащие ноги. Наконец, запыхавшись до полусмерти, он перебрался через какую-то изгородь, в кровь изодрав себе терном лицо, и плашмя растянулся передохнуть в сухой канаве. Никто его не преследовал.
Новости Дня III
несколько лет назад анархисты Нью-Джерси носившие красные розетки анархии и значок в память Maк-Кинли и спаиваемые республиканцами замышляли покушение на одну из европейских коронованных особ и весьма вероятно что тогда же у них созрело намерение убить президента
беспорядки и нарушение уличного движения ознаменовали начало стачки погонщиков скота БЛИЗИТСЯ ВЕЛИЧАЙШАЯ В МИРОВОЙ ИСТОРИИ МОРСКАЯ БИТВА Мадридская полиция напала на 5000 рабочих шедших с черными флагами
у зрителей голова идет кругом а танцор ест апельсин побивая рекорд который способен свести человека с ума
Камера-обскура (5)
и разговор шел об адмирале Того и о дереве баньян и о том что русские здорово хлещут водку и ни за что нипро что расстреляли бедные рыбачьи лодки в Северной море и он заводил граммофон очень осторожно чтобы не сломать пружины и иголка скользила шарк-шарк Д! я и сам был во флоте мой мальчик начал еще молокососом немного разве побольше тебя ну а кончил я боцман-матом на первом британском броненосце «Уорриор» я и сейчас еще могу отколоть чечетку мэм У него на руке был выведен красным и синим настоящий матросский компас и когда он возился с иголками ногти у него были черные и толстые а иголка скользила шарк-шарк и где-то далеко играл оркестр и сквозь хрип из маленькой черной трубы звучало «Боже храни короля» и собачонки подвывали.