Всего за 21.1 руб. Купить полную версию
Ну ладно, возьму, а то еще застанет меня здесь отец. Покойной ночи.
Фейни снова отправился на сеновал и крепко заснул. Ему снилось, что он в каком-то амбаре поднимается по шаткой лестнице вместе с сестрой Милли, и она все пухнет, белеет, жиреет; на голове у нее большая шляпа, кругом разукрашенная страусовыми перьями,
а на платье вырез, и он удлиняется от шеи все ниже и ниже, и голос пока Бингэма говорит, что это Мария Монк, королева белых рабынь, и только он собрался схватить ее, как солнце ударило ему прямо в глаза. Док Бингэм стоял перед ним, широко расставив ноги, причесывался карманной гребенкой и декламировал:
Так странствовали они в продолжение нескольких недель, пока однажды вечером не очутились перед опрятным желтым домиком, стоявшим в роще пушистых темных лиственниц. Фейни остался в фургоне, а док Бингэм отправился в дом на разведку.
«Сегодня непременно спрошу его, думал Фейни. Должен ведь этот старый мошенник наконец рассчитаться со мной.
Немного погодя док Бингэм появился на пороге, весь расплывшись в широкой улыбке.
Ну, Фениан, тут нас прекрасно примут, как и подобает принимать носителей сана. Но только смотри, не болтай лишнего. Отведи лошадь в сарай и распряги ее.
А как насчет моей платы, мистер Бингэм, ведь прошло уже три недели.
Фейни соскочил с козел и готовился распрягать. Скорбь омрачила лицо дока Бингэма.
О корысть, корысть
Был жаркий день. Вокруг амбара пели реполовы. Пахло свежей травой и цветами. Амбар был сложен из красного кирпича двор полон белых леггорнов.
Кончив распрягать и поставив лошадь в стойло, Фейни уселся на перекладину забора и закурил папироску, глядя на серебристо-зеленые поля овса. Ему хотелось, чтобы подле него была девушка, которую он мог бы обнять, за талию, или парень, с кем бы отвести душу.
Тяжелая рука опустилась ему на плечо. Рядом с ним: стоял док Бингэм.
Фениан, мой юный друг, мы на тучном пастбище, сказал он. Она совершенно одна: муж с работником отправился на два дня в город. И ровно никого в доме, кроме двух ее ребятишек, милые крошки. Я, может быть, разыграю здесь Ромео. Ты еще никогда не видал меня любовником. Это моя коронная роль. Ах, когда-нибудь я расскажу тебе о своей мятежной юности. Но пойдем, я познакомлю тебя с прелестной обольстительницей. Когда они входили в кухонную дверь, их скромно приветствовала пухлая женщина в светло-лиловом чепчике и с ямочками на щеках.
Это мой юный помощник, мэм, с широким жестом сказал док Бингэм, Фениан, это миссис Ковач.
Вы, должно быть, голодны, а мы как раз собираемся ужинать, сказала та.
Солнце последним краешком осветило кухонную плиту, сплошь уставленную кастрюлями и сковородами. Душистый пар легкими струйками подымался из-под круг-чих, до блеска начищенных крышек. Говоря, миссис Ковач нагнулась над плитой так, что горою поднялся ее обтянутый синей юбкой зад и торчком встал бант накрахмаленных завязок передника; открыла духовку, вытащила оттуда огромную сковороду сдобных булочек и переложила их на блюдо, уже стоявшее посреди накрытого перед окном обеденного стола. Теплый запах печеного теста наполнил кухню. У Фейни слюнки потекли. Док Бингэм потирал руки и вращал глазами. Все расселись, и два голубоглазых грязнолицых малыша принялись молча уписывать за обе щеки, а миссис Ковач щедро накладывала всем на тарелки тушеных помидоров, картофельного пюре, тушеного мяса и горошка со свининой. Она налила им по кружке кофе и села сама, глядя ни дока Бингэма влажными глазами.
Люблю смотреть, как едят мужчины.
Лицо ее до того побагровело, что Фейни, случайно глянув на нее, тотчас же отводил глаза. После
ужина она с почтительным испугом принялась слушать дока Бингэма, а тот все говорил и говорил, время от времени приостанавливаясь и откидываясь на спинку стула только для того, чтобы пустить кольцо дыма под лампу.
Хотя, можно сказать, я и не лютеранин, мэм, но я тогда восхищался, более того, почитал великую личность Мартина Лютера как одного из просветителей человечества. Не будь его, мы до сего дня пресмыкались бы под ужасным игом римского папы.
Господи! Но ведь они никогда не доберутся до нас? Я от одной мысли об этом готова упасть в обморок.
Никогда, пока есть хоть капля горячей крови в жилах свободно рожденных протестантов но, чтобы бороться с тьмой, надо нести во тьму свет. А свет это воспитание, чтение книг и учение.
Как жаль, а у меня почти от каждой книги голова болит. Да, правду сказать, и времени нет читать их. Муж тот читает книги по хозяйству. Он и меня было как-то заставил читать о разведении кур, но я там ровно ничего не поняла. Семья мужа недавно со старой родины Там, должно быть, совсем по-другому живут.
А ведь нелегко, я полагаю, быть женой иностранца?
Иногда мне кажется, что я не выдержу, но если б вы знали, какой он был красивый, когда я за него вышла а я никогда не могла устоять против красивого мужчины.