Такой, короче матово мерцающе-сияющий,
Вот он каков, апреля цвет, его туманной сырости;
Серебристый; да. Цвета русалки.
Такая скользкая которая, такая водоплавающая;
Ну, далее оно само напрашивается: там про покупку алко-,
Чего-то содержащего, чтоб жизнь пошла ну вот такая уж ваще;
Что...
и т. д.
1994.04
Джаз, сия музыка небрежная, нарядная
Джаз, сия музыка небрежная, нарядная,
Сия шикарная. Она подпрыгивает.
Она наяривает и раскачивается в радио,
Ведь это лето! Это лето, вот, вокруг, и всё вот так вот обстоит,
Как будто здесь Америка! Её просперити!
Да впрочем, фигле то просперити, как просто молодость!
И трампарам (тут не придумал), трам-дурам, и те проспекты все
ТурАдамдам (тут не придумал тоже) йа! вот так всё тойсть;
Ведь это лето. Да ещё и девушки! И в летних сумерках
Их ноги золотистым светятся, и в полумраке сумерек мерцают,
Такие золотистые, и скользкие, и узкие,
Как точно шпроты в масле, вот как прям они таинственно мерцают!
Ведь это лето! Лето жёлтое, и лето бежевое, выжженное;
Ведь это лето, южное ужасно всё такое,
Оно и палевое, и оно и рыжее,
Вот оно лето, ежели когда (так редко!) есть, оно такое.
Ведь это лето! И оно такое, будто бы вокруг шестидесятые,
Ещё невинные; начало их; которые залиты солнцем так,
Которые восторгом наступающего будущего обуятые,
Которым самое есть верное название это по-английски: «соммер тайм»;
Которы времена, конечно, глупости и бедности,
Зато невинности и беззаботности.
Чему и посвящаю я, как получилось, этот стих,
Посколь вот именно вот этого мне ох как не хватает, летних их
Дней, мне, погрязшему в конвейерном труде, в
его угрюмой злобности;
и т.д.
1994 июль; 2000, август, 2004, апрель.
Вот и лето, блять, вжик!
Вот и лето, блять, вжик!
Как и не было его.
Вот и осень хуяк-пиздык!
Так, ребята. Ого ого-го.
Вот и осень, друзья, на дворе!
Хоппана! Хопцаца!
Вот и осень уже теперь,
Так что заплакать аж хочется.
Ах, ребята, как тучи сдвигаются
На политическом небосклоне!
Ах как что ж то на нас надвигается
Со всей силой своей неуклонной!
Ох, ребята, газет начитаешься,
Так трясутся аж просто руки,
Ведь бывает же, что и сбывается,
Чего они пишут в них, суки!
Ох, ребята, сдвигаются тучи
На горизонте Отчизны!
Очень многие хочут мучить
Вот в чём бед корень жизни.
Есть немало, кого так растащило,
Что готовы аж выстраиваться в очередь
Мучить. Лозунг их: а чё? а Чикатило?
Чем мы хуже? Нам тоже хочется!
Отомстить за своё уебанство
Чтоб хоть как хоть кому, люди
Есть такие, кто жаждет вот чем заняться:
Сажать на кол, вырывать груди,
Разны прочи применять заморочки
Книжки из «Молот ведьм» любимой.
У неё тиражи, между прочим!
Много, значит, их, таких господинов.
Эти самые люди наши,
Коих место, когда всё тихо,
Исключительно у параши,
Щас встрепётываются, глазки ихи,
Кои глазками снулой рыбы
Блять в период являются мира,
С-под змели вылезают, як грЫбы,
Начинают туда-сюда зырить,
ну и так далее в примерно таком вот духе.
1994.09
На улице зима
На улице зима.
На улица зима, ебать конём!
На улице мороз своим пылает белым бешеным огнём,
А мы идём.
А мы идём с тобой вдвоём,
Под ветром пригибаясь как под артогнём,
Мы, пригибаясь, оскользаясь, перебежками бегём,
Бутылку водки мы с собой несём.
Такую цилиндрическую, гладкую, холодную, весомую, прозрачную, несём.
И мы её, конечно, будем пить,
И обо всех явленьях жизни говорить
Со страшной силой все их прорубать,
И за одной ещё, и за ещё одной, и за одной ещё! бежать
С большой, короче, пользой будем время проводить.
1995, осень
Блять, нахуяриться я на халяву сильно водяры хочу
Блять, нахуяриться я на халяву сильно водяры хочу.
Я, впрочем, согласен и на свои, да откуда свои.
На тубареточке стоя, телепатическим в форточку криком кричу,
Всяко братков призывая: братки! Оу оу, братки!
Хуй там услышат братки. Братки
За миллион двести тысяч лёту отсюда рублей,
Кто не в могиле; к тому же они, дураки,
Поужзашиты из них не менее трех четвертей.
Было бы проще бы, Летов я будь ебанат.
Было бы ясно, виновен кто в том, что вокруг.
Было бы ясно: гад Ельцын во всем виноват.
Было бы ясно: тукдык его, суку, цурюк.
Сам виноват: не фиг иметь тридцать шесть
Лет, а не двадцать семь.
А коли столько уже оглянулся, а есть,
Одно остается: терпеть, и ещё, и совсем.
4 июня 1997, Москва
Я б, умей на гитаре играть
Я б, умей на гитаре играть,
Я бы стал её брать,
Вдохновенной б рукой стал по струнам бряцать,
Стал бы я напевать:
Опять наебли.
Опять наебали, опять.
Опять наебли ай-люли корабли!
Наебали ох сука-билять,
Так я пел бы и пел нараспев,
И припев:
Суки!
Суки!
Суки!
Суки!
Наёбывают и наёбывают.
Как хочут так и наёбывают.
Стал бы жаловаться на жизень
Нудной, вязкой ставшей в последние годы
Только водярой одною которую и разжижить
Не такою была б чтобы клееподобной;
Стал бы плакать о том и о сём,
И вообще обо всём,
Повторять стал бы и повторять:
Опять наебали, опять.
Опять наебали ебать блять копать!
Токовал бы как тетерев,
И припев:
Наёбывают и наёбывают!