Из которого щас равномерно стремительно ты уносимый являешься в ужос и мрак;
И вот что ты тогда вот ты понимаешь тут,
Уносимый явялясь в ту стылую вымороженную черноту,
В ту, которая тьма, то, сверху, и в кою тебя несёт,
Неотвратимо неостановимо, и вот
Что ты понимаешь тут: то что, значит, вот так
И душа разлучатися с телом будет, тут понимаешь ты.
а так уносима будет в лютый ужас и мрак
Лютого холода и вымороженной черноты,
И главно как быстро! И главно как необратимо,
Как равномерно-стремительно и неостановимо
Так оно будет с душой, обязательно! точно!
Так оно будет однажды когда-нибудь, щас ты увидел воочью;
И никто не поможет! никак! ничем!
Ничем и теперь никогда!
Вот чего ты понимаешь сознанием взорванным всем:
Даже весточки малой теперь им на землю туда
Не передать, чтобы узнали как ты теперь ты там.
Весточки даже хоть крошечной не передать братанам.
Отныне никак никогда!
Ну и там далее много ещё всякого про воздушные мытарства понаписано не буду публиковать. Не готов.
1992: 1998; 1999; 2000
Мороз имеет форму шарообразную
Мороз имеет форму шарообразную.
Это если без ветра. С ветром
Мороз имеет форму нагроможденья безобразного
Разнообразных сплющенных предметов,
Железных, ржавых, с рваными краями,
Автомобильное, короче, тут намёк на кладбище.
Но не такое, кое мирно бы покоилось, а вот такое, кое прямо
Вообрази! со страшной силой всей громадой мчащееся
С ужасной силою и грохотом, ревущее и рвущее,
С железным лязгом, громом, воем, хохотом;
Свои все панцыри железные израстопыря, нагло прущее,
Сметая всё с пути, так, что аж просто ох ты о!
Итак, он опускается тяжёлый ветер.
Приземистый, приплюснутый как будто, вечер.
Пургой стираемый старательно с лица земли, как опечатка, город.
Покрытые обветренною коркой ветви,
Они как точно загипсованы по горло.
Начинается ночь, тьма.
Это зима, зима.
Начинается тьма, ночь
Никто из вас ни в чём не сможет (не схочет!) помочь.
Начинается ночь, ночь.
Как же, суку, её превозмочь!
Начинается тьма, тьма.
Ох ты мамочка, мама, ма, ма
январь 1993 16 января 2009
Двурогая луна
Двурогая луна
У ней над головой.
И вот, мы видим, всходит над ней она!
Пот бежит по спине ледяной,
Всё остальное и прочее тоже ойой ойойой;
Эта, короче, которая выше описана, эта, которая на
Пляшет, короче, столе, имя её: Клодетта,
Ясное дело, конечно, а как же она
Может ещё называться, когда поразительно столь, что надето
То одеянье, которо на ней; всё в кружавчиках, в пене их; и, вот, ребята, вот это
Это и есть жанмарэ, дартаньян, монтекристо, монмартрт, монпанрас,
Всякие прочи парижские тайны, которые нас
Бедных угрюмых совков так о! эх! поражали
Через своё синема, и Мишель же Мерсье! И Клаудия Кардинале!
И остальное шипучее всё и блистючее, кое бельфранс;
Или ещё вот отличное слово имеется этуаль.
Сразу сиянье сияющее слышим мы в нём,
но оно сквозь вуаль;
Сразу сияние в нём но такое как дымчатое; ну, как ног
Ох, увлекательнейшее нам известно, бывает, мерцание и свечение через чулок
Чёрный, что, кстати, по ихнему же называется также муар,
Также нуар; итд; (что воспел, кста сказать, Ренуар)
Лоск глянцявитый неяркий, угар, о! кошмар, о! пожар!
Ну, а мораль из всего из сего вытекающая Да какая мораль? Только: ох!
Ибо, в общем, обычный являясь лох,
Как и в семьмисяттретьем, так и вот сейчас, рот разиня, сижу и смотрю.
И одно только «ох» вышссказанное повторяю. И в завершение повторю.
1993. По материалам французского кинематографа.
... И вот вот так они сидят
... И вот вот так они сидят,
Являясь будто кипячёный лимонад.
Еще верней, они как будто бы варёный лук.
Семидесятые вокруг
Своей тухлятиной смердят,
Да добавляется людями то и дело «пук» да «пук-пук-пук».
Семидесятые ох, презираю!
Вонючую их спёртую тухлятину!
Умом, конечно, что они, их обитатели, не виноваты, понимаю;
Но, сука, вонько же! Ох как непродыхательно!
И это (оп) ещё тебе одно (оп) обвинение, совок!
Вон сколь людей своей пердятиною провонять ты смог.
Да так, что до сих пор они такими и остались
Те, кто тогда ещё твоим зловоньем надышались.
1993 07
Хуй! Хуй! Хуй! Хуй!
Хуй! Хуй! Хуй! Хуй!
Хуй! Хуй! Хуй! Хуй!
Хуй! Хуй! Хуй! Хуй!
Хуй! Хуй! Хуй! Хуй!
Хуй! Хуй! Хуй! Хуй!
Хуй! Хуй! Хуй! Хуй!
Хуй! Хуй! Хуй! Хуй!
Хуй! Хуй! Хуй! Хуй!
Хуй! Хуй! Хуй! Хуй!
Хуй! Хуй! Хуй! Хуй!
Хуй! Хуй! Хуй! Хуй!
Хуй! Хуй! Хуй! Хуй!
Хуй! Хуй! Хуй! Хуй!
Хуй! Хуй! Хуй! Хуй!
Хуй! Хуй! Хуй! Хуй!
Хуй! Хуй! Хуй! Хуй!
1993 11
Сиреневый, серебряный, жемчужный, весь переливающийся
Сиреневый, серебряный, жемчужный, весь переливающийся,
Цвет, коий есть отличный, и амбивалентный, гад
Одновременно и весны и осени; и люди все, охуеваючичи,
На это дело типа всячески глядят;
Сиреневый, лиловый, серебристо-фиолетовый,
Цветами этими зазывными природа прям с утра вовсю роскошествует.
И каждый спрашивает сам себя: к чему бы это?
И понимает: просто так! Весна! Такая вот она хорошая!
Жемчужный, серебристый, перламутровый, переливающийся;
Не побоюсь такого слова весь опалесцирующий;