Лейтенант Марков
На фурах и в бричках, на полуторках везли тяжелораненых из местного госпиталя; они бредили, просили пить. Женщины приносили им воду, на ходу пытались покормить.
Последними город оставляли курсанты танкового училища. И вот тогда Витька Дурнев понял, что ждать дальше нельзя надо уходить со своими. Об этом он и сказал своему другу Эдику Попову.
Не возьмут, Эдик покачал головой, уж я как военкома обхаживал, даже домой к нему бегал. Было бы нам хоть по шестнадцать
Чудак! Мы же не в строю с курсантами пойдем, мы сперва приотстанем, а потом объявимся. Куда они нас денут?
Ты думаешь?
Ну ясно. В крайнем случае, я Садовского попрошу.
Витькина мать до вчерашнего дня работала поварихой в училище, где полковник Садовский был начальником. На это Витька и надеялся: шутка ли, такое знакомство.
Пока не перешли Подкумок, Витька и Эдик держались от курсантов поодаль, в пестрой разноязычной толпе беженцев. Потом осмелели и подошли к отдыхавшему на обочине взводу курсантов, которым командовал молодой светловолосый лейтенант. Взвод почему-то не торопился догонять своих и занимался разными делами, словно на обычном привале, курсанты «заправлялись» тушенкой, чистили оружие и переобувались.
Товарищ лейтенант! Разрешите обратиться, по-военному, в струнку вытянулся Витька (недаром же он постоянно крутился во дворе училища).
Слушаю, лейтенант натянул разбитые сапоги и поднялся.
Примите нас в свое подразделение. Ну, пожалуйста, закончил Витька совсем не по-уставному.
Лейтенант смерил ребят оценивающим взглядом.
Мы и стрелять умеем, и гранаты бросать, вставил Эдик с надеждой.
Ага, сказал лейтенант. А вы сами-то откуда? Пятигорские?
Так точно, пятигорские
Стало быть, хотите стать красноармейцами? Это славно. Только взять вас к себе, к сожалению, не могу. Не имею права.
Ребята сникли. Лейтенант помолчал, потом спросил:
Пионеры?
Пионеры, тихо ответил Витька. Тимуровцы .
Город хорошо знаете?
Каждый камешек.
Тогда считайте себя временно мобилизованными.
Витька и Эдик переглянулись, не смея поверить такому везению.
Давайте присядем, в ногах, говорят, правды нет, предложил лейтенант. Как вас зовут?.. Ага. А меня Марков. Теперь вот что: как только стемнеет, мы вернемся назад, в Пятигорск.
Назад? разом изумились ребята.
Отставить разговоры! Марков достал из планшета план города к развернул его. Что это за квартал, знаете?
Мясокомбинат, сразу сказал Эдик.
Верно. Его нужно взорвать, как только там появятся немцы.
Зачем же ждать? удивился Витька. Тогда будет труднее.
Вопрос лишний. Марков нахмурился.
Не мог же он объяснить ребятам, что танковое училище оставило в городе три боевые группы, три десанта, перед которыми стояла задача внезапно нанести врагу возможно больший урон и поднять в городе панику, и что позднее он, Марков, должен был наладить связь с местным партизанским отрядом.
В ночь на 10 августа истребительный взвод лейтенанта Маркова залег на правом берегу Подкумка.
Подкумок речка мелкая, но быстрая и шумная на перекатах. В сухую погоду воды в нем бывает по пояс. Когда же в горах гуляют весенние ливневые грозы, он словно сатанеет, и тогда через него небезопасно перебираться даже на лодке. Нынешним летом дождей почти не перепадало, и Подкумок совсем присмирел.
На небе высыпали крупные остроиглые звезды. Ночь стояла не очень холодная. Все ждали возвращения разведки. В разведку ушли двое курсантов. Повел их Витька Дурнев. Собственно, главное было ясно: немцы уже в городе. Весь день слышалась ружейно-пулеметная стрельба, особенно сильная у подножия Машука, потом все стихло, доносилось только урчание танков. Неясно было, есть ли гитлеровцы на территории мясокомбината. Вот для этого и послал лейтенант разведку.
Она вернулась, когда небо на востоке уже слегка зазеленело, а звезды стали гаснуть.
Докладываю, тихо
где учеником работал Качерьянц. Но Юры на месте не оказалось.
Пошел чего-нибудь из еды добыть, сказал мастер, хмурый старичок с вислыми запорожскими усами.
Качерьянца Эдик нашел у одной из лоточниц, торговавших капустными пирогами, ватрушками, коржиками. В ходу уже были оккупационные марки, но и советские деньги принимались десять рублей за марку. Юра торговался с бабой в засаленном сарафане.
Повыползали живоглоты, сказал он подошедшему Эдику. Как мокрицы в сырость. А ты с чем пожаловал?
Нина Елистратовна велела спросить
Помню. Вечером зайдешь ко мне. Я кончаю в шесть.
Неужто сделал?
Да вроде работает. А куда мы его?
К Артисту. С ним уже говорили. Он знаешь как обрадовался, один-то и у каши загинешь, а все вместе мы сила. Ну, мне пора.
Эдик в самом деле спешил. Ему нужно было забежать в госпиталь и передать главврачу Переверзевой узел с одеждой. Кроме того, Нина Елистратовна разрешила рассказать Анне Ивановне о лейтенанте Маркове. Правая нога у лейтенанта сильно распухла, и дело могло обернуться заражением крови.