Вдруг его осенило. Он подошел к одной из дочерей баронессы, ткнул пальцем в ее пучок на голове. Переместил палец на свою голову. Затем показал, что чем-то ее обматывает.
Все понятно! догадалась баронесса. Колпак и чалма. Не интересно. Как одеваются турецкие капитаны-пираты? Вы их видели? спросила меня.
Много раз, Ваша Светлость! Последний носил большой оранжевый тюрбан, красную куртку, синие шальвары и желтые туфли без задников и с загнутыми носами.
Четыре цвета это перебор. Но тюрбан мечтательно протянула она. Я носила в молодости такой. Из легкой воздушной ткани с султаном, прикрепленным бриллиантовой заколкой. Это было божественно! Вы можете нас покинуть, милостиво кивнула мне, отправляя восвояси.
Выходя из зала, я шепнул на прощание Бахадуру.
Проводишь домой Тамару! Я вернусь завтра или послезавтра.
Он пожал плечами: мог бы и не спрашивать.
Пока все, вроде, складывалось удачно. Вопрос с Тамарой решен. Лишь бы Бахадура не затискали, как щенка. И выбрали бы ему такой головной убор, когда тюрбан на человеке, а не человек в тюрбане, как у некоторых сикхов[3]. Сделают из него или индийского раджу, или восточного падишаха. Но он и с этим справится. Я уверен. Мне же стоит подумать не о капризах баронессы, а о том, как выдержать ночную 60-километровую скачку.
[1] Здесь перечислены лишь немногие виды причесок эпохи бидермайера. Упоминаемый ниже «узел Апполона» это замысловатая конструкция из кос, которую часто укрепляли проволочным каркасом и даже прятали в ней сосуд с водой для цветочного букетика.
[2] Это означало, что баронессе Розен довелось побывать фрейлиной двух императриц Елизаветы Алексеевны, жены Александра I, и Марии Федоровны, жены Павла I.
[3] Некоторые сикхи носят тюрбаны размером с шар метрового диаметра
Глава 3 О, женщины, вам имя «я хочу»!
Так и знал, что Хан-Гирей какую-нибудь бяку мне устроит! Где он? Прячется на каком-то балконе у своих приятелей, чтобы от души посмеяться?
Успокойтесь, господин поручик! Никто ничего не подстраивал! Это мои кони. Тот, на котором я сижу, подарок владетеля Абхазии. А второго я купил у черкесов. И не нужно печалиться: пари отменяется!
Правда? как-то по-детски удивился Золотарев. К его внешности типичного русака такое поведение удивительно шло. Тогда по рукам. И давай, как товарищи по полку, на «ты» и по именам. Василий! представился он.
Коста!
Ты грек? он не удивился. В полках много офицеров-греков служит. Но поляков намного больше.
Вася оказался редким болтуном. Поскольку особо спешить было не нужно, но и задерживаться сверх меры не стоило, выбрали средний темп. Ехали стремя в стремя. И всю дорогу поручик развлекал меня разговорами, то и дело перескакивая с темы на тему.
Полк как большая военная колония, рассказывал он мне. Все своими руками. И здание штаба с казармами, и мясной приварок к питанию, и огороды, и стада Одно слово Кавказ. Ввели нам форменные овчинные шапки. Не хотят в них солдаты
ходить. Летом жарко. Что делать? Пошили фуражки своими силами. Полушубки на зиму? Опять своими руками.
А мундирную пару мне можно пошить? И сапоги?
Отчего ж нельзя И портные, и сапожники найдутся. В инвалидной роте хватает умельцев. И в строевых ротах есть свои мастера. Я же говорю колония.
Я под деревней Вани встретил рекрутов, бредущих на винокуренный завод. Отчего они как бродяги выглядели?
Золотарев остро взглянул на меня.
Про завод лучше помалкивай. Там у полковника свой интерес.
Я не из болтливых!
Оно и видно человек бывалый. Хотел бы я так запросто брякнуть: купил у черкесов! Вася расхохотался и пришпорил коня.
Пару километров гнали, пользуясь ровностью дороги и ярким лунным светом. Золотарев заметно оторвался. У въезда в лес притормозил. Дождался меня. Его посадке на лошади могли позавидовать и черкесы, настолько прямая у него была спина. В отличие от моей.
Эх, зря я не решился на пари! Наездник из тебя, Коста, так себе.
Лес проехали молча. Мне такая дорога привычна. Лишнего не дергался. Вася оценил.
Я точно угадал. Бывал ты в переделках и не раз. Сразу видно: не «фазан».
Это что ж за птица?
А у нас так залетных «варягов» из столиц называют. Едут сюда, нафантазировав черти что. Один себя в медалях да крестах видит. Другой на смертном одре.
Покойником что ли?
Покойником, согласился Вася. Отправляются на Кавказ из-за несчастной любви. И лезут под пули в первом же бою. Из-за таких субчиков гибнут хорошие солдаты и офицеры. Пытаются спасти того, кто своей жизни не ценит и смерти ищет. А она не слышит его мольбы. Берет того, кого выбрала.
Уж больно печально звучит
Почему печально? Видел бы ты, как мы в поход идем. На бивуаках до рассвета веселье, песни у офицерских палаток. Вино рекой! Пьют все, даже туземцы. Мне один аварский князь сказал: ночью можно, ночью Аллах спит!
Неужто мусульмане пьют?
Еще как! Отчего ж ему не пить, если завтра его горец пулей снимет?
Снова замолчали. Усталость брала свое. Ехали и дремали на ходу. На рассвете остановились. Умылись у ручья. Немного посидели на бережке. Вася угостил меня коньяком из фляжки.
Я вспомнил нашу ночную поездку со Спенсером, когда мы удирали из Кутаиси. Вроде, поспешали, а проехали намного меньше, чем сегодня. Все-таки из меня всадник пока весьма посредственный.