Формирование моего персонального бюджета в студенческие годы происходило просто. Полтинник в месяц я получал от государства как хорошист, ещё полтинник мне присылали родители. Эту сумму я тратил целиком, без остатка; всё, что не уходило на еду и прочие необходимые вещи, спускалось на выпивку и карты. Мы играли по копейке за вист мелочь по любым меркам. Я слышал про компании, где в преф или покер играли по-крупному, от рубля и выше, и там проигрыши были действительно разорительными;
Но и с нашей мелочишкой иногда приходилось затягивать пояса потуже, отказываться от вина, пива и от походов в кафе и столовые и экстренно запрашивать помощь с родины. Помнится, у нас в начале первого курса долго издевались над несчастным украинцем откуда-то со Львовщины, который своим трубным гласом возвещал из будочки на переговорном пункте: «Мамо, грошы закинчились». Остальные просили родителей потише, под раздачу вырвавшихся на волю тинейджеров не попадали, но от этого наша ситуация не становилась менее комичной.
В первой жизни внеплановое выпрашивание денег у родителей мне понадобилось раза три или четыре; один я помнил хорошо тогда мы с Казахом хорошо слили в преферанс, мне не на что было купить билет домой, и полученный четвертной меня буквально
спас. Я купил билет, а заодно пару жутко вредных беляшей с мясом неведомого происхождения, которые съел, едва отойдя от тележки. Ещё один беляш я привез в общагу, чтобы подкормить Жасыма у того были какие-то задержки с переводом.
Как обстояли дела с деньгами в семье Аллы, я не знал. Стипендия у неё, видимо, была примерно такой же, как и у меня отличникам доплачивали десятку или около того; пенсия Елизаветы Петровны это рублей семьдесят или восемьдесят, вряд ли больше. Оставалась лишь одна неизвестная величина.
Ал, а сколько денег отец присылает? спросил я.
Рублей триста, после раздумья выдала она.
Это в месяц?
Не-а, она помотала головой. От него перевод пореже, не знаю, почему. Наверное, раз в полтора месяца, вот так.
Математика была не слишком сложной отцов взнос в семейный бюджет составлял рублей двести. В принципе, на двух женщин этого достаточно, если, конечно, одна из них не молоденькая модница. Но Алла была именно молоденькой и именно модницей, и ей регулярно были нужны деньги на шмотки и развлечения. Сколько она тратила на свои хобби, я не знал, а спрашивать пока не хотел. По прикидкам много; за месяц у нас только на концерты ушло сорок рублей, и это не считая затрат на пиво с закуской во время сейшена в МИФИ. Вернее, тогда всё это свалилось на меня, но сейчас у нас будет общий бюджет.
И как вы справляетесь? Хватает? осторожно спросил я.
Почти, грустно сказала она. Иногда бабуля залезает в свои гробовые она не говорит об этом, но я точно знаю Когда я куртку у Ирки покупала, нам не хватило.
Я примерно так и думал.
У меня где-то сотня получается, могу добавить в общий котёл, сказал я. И ещё я думаю со следующего года работать начать, хотя бы по вечерам.
Я улыбнулся, а Алла как-то испуганно посмотрела на меня.
Работать? А зачем?
Чтобы обеспечить тебя, зачем же ещё? Да и сидеть на шее у родителей уже неправильно. В моём-то положении
Ты
Я.
Ты не должен!
А вот это спорное утверждение, жестко сказал я. Правда, взамен я попрошу права голоса при утверждении трат хотя я не знаю, как у вас тут принято.
Да обычно, не выдумывай! Алла извернулась и всё-таки ткнула меня кулачком по плечу. Право голоса, ещё давай тут верховный совет устроим, будем голосования проводить. Нет уж деньги хоть и хранятся у бабушки, но брать их может кто угодно, если нужно. Ты тоже!
Я смиренно вздохнул. Алла была очень хорошим человеком, но вот окончательное решение нашего финансового вопроса лучше было отложить до разговора с Елизаветой Петровной. Честно говоря, я вообще надеялся, что эта мудрая женщина выделит нам отдельную шкатулку, чтобы мы не топтали паркет в её комнате.
***
Но больше всего Аллу удивила та пачка купюр, которую я достал из своих широких штанин. И, кажется, это удивление было не наигранным.
Егор но тут много!
Когда Алла чувствовала себя неуверенно, она становилась особенно милой. Стоит такая худенькая, даже тощенькая, руки в стороны и глазами блымает. У меня в такие моменты возникало ощущение, что она вот-вот заплачет, чего я очень не хотел допускать. Но деньги были делом серьезным, поэтому я не бросился её утешать.
Нет, котенок, тут совсем мало, сказал я.
Но как? Почему мало?
Потому что их ни на что не хватит, объяснил я. Квартира стоит раза в три больше, хотя я ещё толком не приценивался. Машина более-менее толковая тоже. Можно взять мотоцикл с коляской, но у меня на него прав нет, а ты всё проклянешь, катаясь на задней сидушке. На импортный видак тоже не хватит, скорее всего зависит от марки, думаю, но всё равно впритык, а ещё надо будет на кассеты тратиться. Отечественный я не хочу. Всё остальное джинсы только, но эту проблему мы решим, я надеюсь, в выходные. Вот так.
Я внимательно посмотрел на Аллу. Она наморщила лобик, обрабатывая вываленную мною на неё информацию, но справилась достаточно быстро.