Нельзя было и исключать, что Валентин пока был занят тем, что обустраивал в недрах Лубянки специальную допросную комнату с набором разных интересных приспособлений. Но я всё-таки рассчитывал на его порядочность и любопытство. Я действительно знал много такого, что в умелых руках могло обернуться небывалым сокровищем, и понимал, что мои руки умелыми назвать будет слишком опрометчиво.
В общем, мне оставалось только ждать, когда мой гэбешник соизволит выйти со мной на связь. Вариант с походом на Лубянку или поездкой к Михаилу Сергеевичу я даже не рассматривал эти зубры воспримут такое моё поведение как слабость, а уж как её использовать, они знают и без сопливых попаданцев; на этом поле мне с ними лучше не играть. Впрочем, свои телефоны они мне продиктовали с наказом звонить, если случится что-то экстраординарное. Но ничего подобного не происходило особенно если брать за нулевой уровень экстраординарности моё попадание в прошлое. Все остальные события вполне соответствовали обычной московской жизни образца 1984 года.
Глава 2. Обойные проблемы
Егор, ты это про что?
Алла посмотрела на меня с той детской растерянностью, которая делала её очень милым котенком в моих глазах, разумеется. Сама себя она котенком считать отказывалась напрочь.
Про деньги, Ал. Я тут подумал, что не дело таскаться по институтам и улицам с деньгами в кармане.
Вечером, после того, как комсомол окончательно от меня отстал, я решил перевести отношения с Аллой на следующий этап правда, не в плане секса, а в смысле построения совместного быта. Я решил поделиться с девушкой всеми своими деньгами, собранными нелегким трудом и банальным грабежом, поэтому и спросил, где я могу их оставить. До этого я носил эту приличную со всех сторон сумму с собой, даже купил для неё не слишком дорогой, но симпатичный бумажник и понял, что меня либо ограбит залетная шпана, либо я помру от разрыва сердца в ожидании этого события. Лишаться нечестных накоплений мне совершенно
не хотелось.
У бабули в комнате стоит шкатулка, мы там всё храним, ответила Алла и слегка покраснела.
Ты чего? я дотронулся до её щеки. Я что-то не то спросил? Извини тогда, я не знаю, как у вас принято.
Да нет, дело не в тебе и не в твоем вопросе, она прижала мою ладонь к своему лицу. Просто это получается, что у нас будет всё общее, как в настоящей семье?
Я мысленно обозвал себя «остолопом».
Конечно, бегемотик, я обнял её свободной рукой, чтобы у неё не было возможности ударить меня. Как в настоящей семье. Нам с тобой действительно надо как-то подумать о том, что мы теперь живем вместе. И прости меня, что я сразу не допёр в общем, вы с Елизаветой Петровной можете брать оттуда столько, сколько нужно.
Я должен был сразу, в момент заселения, предложить плату за свой постой, но почему-то действительно «не допёр». Вернее, тупо забыл, как оно бывает, когда живешь не один всё-таки несколько лет перед своим попаданством я провёл в гордом одиночестве, и всё, что зарабатывал, находилось в моём полном распоряжении за вычетом того, что мы с третьей женой договорились считать алиментами.
Официально я ей и сыну ничего не платил; и она, и я понимали, что такой формальный подход закончился бы какими-нибудь процентами с тех крох, которые проходили через мой счет индивидуального предпринимателя. Неофициально же я переводил ей треть своего заработка и, в принципе, был согласен и на половину но на мне висел остаток ипотеки, после выплаты которой я оставался бы совсем без штанов. Та жена была женщиной взрослой и разумной, знала меня неплохо, поэтому и пошла навстречу, не затеваясь с судами и скандальной дележкой совместно нажитого имущества. Мы и расстались достаточно мирно просто в какой-то момент оба решили, что врозь жить лучше, чем вместе. Сын был против, он уже понимал, что происходит что-то неприятное, но его мнение мы не учитывали. Возможно, напрасно.
И вот теперь я снова, как в старые добрые времена, должен был отдать почти всё, что имел, женщине, с которой жил, оставляя себе какой-нибудь скромный мизер на карманные расходы просить, чтобы мне выдали рубль на обед, я считал унизительным. Возможно, скоро дело дойдёт и до того, что придётся просить разрешения на большие покупки. У женщин это быстро.
***
Задержка в две недели до осознания того, что что-то не так, была не слишком большой, учитывая обстоятельства. К тому же у меня было слабое, но всё-таки оправдание продукты я покупал регулярно и обзавелся кое-каким инструментом, который мог пригодиться для домашних дел. То есть мой вклад в семейный бюджет, наверное, был пропорционален и достаточен. Но всё равно это стоило обговорить заранее.
Ал, а вы как живете с бабушкой? Её пенсия и твоя стипендия или ещё отец что-то присылает? наконец решился спросить я.
Второй вариант, она улыбнулась. Папуля нам хорошо помогает, без него мы бы вряд ли вытянули. У бабушки пенсия большая, у неё стаж огромный, ещё и за звание у меня стипендия хоть и с надбавкой, но всё равно меньше. Если бы не папины деньги, я б
Она оборвала себя, но и так всё было понятно. Без папиных переводов Алла не таскалась бы по всяким вечеринкам и не могла бы позволить себе модные вещицы, да ещё и с солидной переплатой. Елизавета Петровна, кажется, совершенно не контролировала расходы внучки, и я понимал, что эту неприятную обязанность мне придется взять на себя. Если, конечно, Алла не будет возражать.