Жив, чего бы ему не жить, кивнул старик. Он мне ровесник.
Они оба посмотрели на меня, словно надеясь, что я им немедленно сообщу, когда умрет Громыко. Но я этого просто не помнил. До генсекства Горбачева тот точно дожил, это я знал безо всякой википедии, а вот что было с многолетним министром иностранных дел и «Мистером Нет» дальше вылетело из памяти.
Я покачал головой.
Не помню. Несколько лет точно.
Что ж Михаил Сергеевич встал. Тогда на сегодня всё. В следующий раз встретимся пока не будем загадывать, тебе Валентин позвонит и пригласит. Егор, ты самостоятельно доберешься? Нам нужно посекретничать.
Доберусь, конечно, ответил я.
Чай, не маленький. Я изначально не рассчитывал, что меня ещё и обратно отвезут, как высокопоставленного чиновника. Или как секретаря райкома кажется, это им по должности уже полагался «ГАЗ-3102», пусть и не в специальном исполнении.
***
Провожать меня вышел Валентин, но он остановился прямо на крыльце, достал своё «Мальборо» и закурил, жестом предложив мне сделать то же самое. Я повиновался, хотя мои «Ту-134» выглядели слишком плебейски по сравнению с продукцией западной табачной промышленности.
Но тратить на сигареты больше определенной суммы я не хотел, да и никакого «мальборо» в свободной продаже тут не имелось, это была роскошь, доступная только избранным. Я подозревал, что такой демонстрацией своих возможностей Валентин чего-то добивается, но его цели были скрыты от меня туманом войны. Всё же я знал его не слишком хорошо.
И как там, в будущем? спросил он.
Такой вопрос мне уже сегодня задавали, но Валентин имел в виду совсем иное.
По-разному, я пожал плечами. В чем-то лучше, в чем-то хуже. Но точно беспокойнее.
Почему? он смотрел в сторону своей машины, но, кажется, не на неё, а на кусок неба, который виднелся между высоких тополей.
Есть такая китайская поговорка даже проклятие чтоб тебе жить в интересные времена. Вот те времена, в которые мне выдалось жить, точно были интересными. Но не спокойными.
Покой нам и так только снится, напомнил Валентин расхожую фразу. Знаешь, откуда это выражение? я помотал головой: Блок написал. Про другое время, про другие войны, про других людей, но нам она тоже подходит.
Вам по должности нужно беспокоиться, ответил я. А обычным людям нужна обычная жизнь. Без потрясений, переворотов, войн и, желательно, с полным холодильником. Ещё можно кино какое-нибудь, концерт любимого музыканта, книжку хорошую, с приключениями и любовью. Чтобы детей было во что одеть и чем накормить, чтобы были детские сады и школы. Всё остальное опционально необязательно. А мы я из своих шестидесяти половину даже больше прожил в интересные времена, и могу однозначно сказать, что мне они не нравятся. Думаю, многие мои соотечественники променяют свою интересную жизнь даже на ваш застой.
Застой? Что за «наш застой»? насторожился он.
Так время, когда Брежнев правил, назвали ну, вернее, не только это время, но и андроповское. Да и сейчас этот застой тоже продолжается.
Но почему?! не выдержал Валентин. С чего так назвали-то? Какой сейчас застой?
Я покатал в уме возможные ответы.
Да неважно, отмахнулся я. Это чуть позже, я же рассказывал про перестройку, ускорение и гласность. Вот по сравнению с ними это время застой. В принципе, логично если хочешь что-то начать перестраивать, назови старый вариант как-нибудь неприятно, чтобы людям было легче смириться с переменами. Сталинский террор, хрущевская оттепель, брежневский застой
Блять! он всё-таки выругался. Вы там, в будущем, совсем с глузду съехали?
Не «вы», а мы, отрезал я. Это всё будет через год-два, так что у нас есть хороший шанс поучаствовать. Как Горбачева сделают Генсеком, так всё и начнется. Валентин
Да? он ещё не отошел и ответил слегка резковато.
Вы с Михаилом Сергеевичем сможете всё исправить?
Этот вопрос дался мне нелегко, но я понял, что действительно хочу знать ответ. Если уровень Политбюро для этих двоих недосягаем, то мне надо начинать активно готовиться к рыночным отношениям. Пока что я был слишком далеко от них, барахтался в текучке и занимался всякой ерундой. Мне же хотелось провести наши девяностые с большим комфортом, чем в первый раз.
Валентин ответил не сразу. Он снова долго смотрел сквозь деревья на синее небо, курил и как-то задумчиво выдыхал дым.
Это сложная задача, наконец сказал он. Я не могу дать гарантии, что всё получится, но могу дать слово, что мы сделаем всё возможное. Сейчас главное понять, что нужно делать. Времени действительно слишком мало, конечно
Я мысленно перекрестился и пообещал себе, что отправлюсь на радиорынок сразу же, как только разделаюсь с зачетами. Готовиться к временам свободной торговли, находясь в армии, было бы неудобно. Хотя я знал ребят, которым армейская форма ничуть не мешала.
Понял, не дурак пробормотал я, но Валентин меня, кажется, не услышал.
Егор, я должен задать этот вопрос, сказал он, понизив голос почти до предела. Про себя не спрашиваю понимаю, что ты вряд ли знаешь. Но сколько лет отмерено Михал Сергеичу?
Я подумал, что это хороший повод рассказать про нехорошую судьбу двух управделами ЦК.