Избушка Кузьмича была старой, построенной еще до войны. Про оснащенности она и подметки не годилась той, где я организовал браконьерам теплый прием.
Эй, Кузьмич! гаркнул Матвей Иванович. Ты здесь?
Но в ответ доносилась лишь тишина.
По пути я обратил внимание, что один из капканов был сработан зазубрины были в засохшей темной крови. Видать, кто-то попался недавно, но сумел сбежать.
Подошли ближе, осмотрелись.
Погодите, а дым из трубы идет. Хоть и слабый! прищурившись, заметил Монгол. Если его сейчас нет, значит подождем.
Мы разбрелись по небольшой полянке. Благо, бродить можно было где угодно, главное под ноги смотреть и на «подарок» не наткнуться.
Кузьмич! Ты там? снова крикнул егерь. Выходи, дело есть!
Я шел впереди и заметил, что входная дверь сломана.
На досках были следы когтей, на полу рассыпана светлая земля. Смутное чувство закралось в мою голову а что если
Тут было весело! хмыкнул Монгол, оглядывая дом. И на ставнях тоже отметины. Будто медведь когтями порвал бы
Егерь рывком дернул на себя дверь, затем вытащил нож, аккуратно поддел им засов с той стороны и через щель сдвинул в сторону. Через секунду, дверь распахнулась Иваныч зашел внутрь и громкий возглас дал нам понять, что не зря мы волновались.
Черт возьми! Это же Кузьмич, поразился Матвей Иванович.
И верно, на входе, с почти пустой бутылочкой в руке, прямо на полу, сидел бледный как мел егерь. На лице застыла жуткая гримаса, как будто он чего-то сильно испугался. Рядом разряженное ружье, осколки стекла на полу.
Э-э, да тут все очевидно, качнув головой, вздохнул Монгол. Помер наш егерь. От разрыва сердца
Глава 4 Рабочая версия
Что за чертовщина? тихо пробормотал Иваныч, сняв шапку и вытирая вспотевший лоб. Что могло его так напугать?
Ответа не было.
Мы просто стояли и таращились то на распростертое тело, то друг на друга. Наконец, слово взял Монгол.
Кузьмич бывалый охотник, на кого он только не охотился. Я и не знал, что можно до смерти напугать кого-то. Хотя, возраст
Сколько ему было? Шестьдесят пять? Семьдесят?
Шестьдесят шесть, ответил егерь. Войну прошел, половину жизни в лесах провел. Зверя столько видел, сколько ты Женька и представить себе не можешь. Волков перестрелял немеряно На медведя ходил не раз. Уж я знаю, о чем говорю, сам не намного моложе.
С его слов было понятно, что заслуг у Кузьмича действительно выше крыши. Вот только для него самого, скорее всего, это не имело абсолютно никакого значения.
Я подошел ближе, наклонился и осторожно вынув из окоченевших рук старика пустую бутылку, понюхал горлышко.
Спирт! Он что, пил?
Нервы в порядок приводил? предположил старик.
Простого осмотра внутреннего пространства избы хватило, чтобы понять Степан Кузьмич не просто помер, безвылазно сидя внутри. Он явно пытался забаррикадировать оба окна и дверь, используя подручные средства. Ставни были завалены шкурами и скарбом, а рядом с дверью лежали разбросанные дрова. По имеющимся отверстиям и выбоинам, стало понятно он от кого-то отстреливался, при этом использовав весь имеющийся боезапас. И судя по всему, старик провел в зимовье не одну ночь.
И никакого объяснения этому не было
Ума не приложу, что могло настолько сильно его напугать, что он забаррикадировался в доме? повторил свой вопрос егерь. И вам не кажется, будто бы он боялся выйти наружу?
Кстати Почти вся вода выпита, еда съедена. Даже нужник в углу имелся, а это говорит о том, что Кузьмич несколько дней не мог выйти наружу. Или не хотел. Или его не выпускали!
Мы переглянулись. Сильное заявление.
Все так. Съестных припасов почти нет, подтвердил Монгол, указывая на стол. В зимовье всегда должен быть запас еды на три-пять дней, как минимум. А здесь почти пусто. Хотя его вещевого мешка я не вижу.
На обеденном столе действительно стояло несколько пустых консервных банок, валялась грязная алюминиевая вилка и недоеденный кусочек вяленого мяса, крошки от сухарей. Фляга для воды оказалась пустой и лежала на полу, а отдельное ведро для питьевой воды, почему-то было перевернуто. А в дальнем углу действительно было что-то вроде временного нужника.
Я невольно вздрогнул. Даже представить страшно, что испытывал старик, последние дни находясь в творящемся кошмаре Мистика какая-то.
В общем-то, все так или иначе говорило о том, что старого егеря загнали в дом Организм у него уже совсем не тот, что в молодости, эмоции зашкалили, вот сердце и не выдержало. Но, черт возьми, до какой же степени нужно было напугать человека?
Почему у него на ноге только один сапог? спросил я. Где второй? И где может быть его вещевой мешок?
И верно, ни того, ни другого нигде не было. Как будто Степан Кузьмич спасался бегством и потеряв их, вбежал в дом уже в таком виде.
Говорю же, нечистая сила объявилась в лесу! уверенно заявил Иваныч, поежившись, словно от холода. Сначала кабаны разодранные, потом лосиха. Теперь это.
Так, стоп. Осади коней,
Иваныч! повысив голос, возразил я. Не факт, что все это как-то взаимосвязано. По крайней мере, уж смерть егеря точно!
Старик пробурчал что-то невнятное.