Придя домой, Лугин вылил все содержимое склянки в рюмку, поставил ее на стол и сел перед нею в кресло
Вся жизнь представилась воображению его
Мрачный, безотрадный путь! Ни одного теплого воспоминания, на котором с любовью мог бы остановить он свой взгляд и, что было еще страшнее, ни одной привязанности!
И не насмешка ли это судьбы, что он, который никогда не любил ни одного живого существа, так непостижимо отдался теперь призраку?
Но этого призрака нет теперь с ним и, конечно, не будет никогда! И не прав ли он был, когда так часто думал, что это был только непостижимо яркий, повторяющийся сон? А свидетельство Никиты? Нет, это не призрак! Это душа! Он мог бы быть не один теперь!
Но он один, один в целом мире! Кому он нужен? Кто пожалеет об его смерти? Призрак? Душа?
Какой нынче день? невольно и неожиданно подумалось Лугину.
Середа-с! сказал вдруг громко в передней Никита.
Лугин вздрогнул.
Я не спрашивал тебя! крикнул он испуганно.
А мне послышалось, батюшка-барин, вы изволили меня спросить, какой нынче день.
Дурак! сердито и испуганно крикнул Лугин. Странное совпадение!
«Середа!» подумал он потом: «Быть может, они явятся?»
Он посмотрел на портрет: краски все оставались мертвыми.
Он медленно перевел взгляд свой на рюмку
«Нет, они не явятся!» подумал он еще раз: «Ведь, не явились же они в прошлую середу!»
«Иди же, смерть! Иди!»
Он взял рюмку в руку и невольно взглянул на портрет: на сером фоне полотна его фигур не было. Он быстро обернулся к двери гостиной: она тихо и беззвучно отворялась
Рюмка выпала из рук Лугина; он вскочил. Несколько мгновений стоял он в немом ожидании и потом воскликнул:
Заклинаю тебя избавлением твоего страждущего, проклятого духа: приведи ее сюда! Ставлю душу свою на карту!
Призрак показался в двери: за ним печальная, туманная фигура призрачной женщины
С воплем кинулся к ней Лугин в неизъяснимом восторге, но старик опять заступил ему дорогу и сказал резко:
Садитесь!
Лугин содрогнулся и, будто вспомнив что-то, взглянул на старика. Он не узнал бы его: то дьявольское выражение, как адамант, жестокой, сознательной злобы, которое прежде только на мгновение, как молния, вспыхивало на мертвенном
лице его, теперь вполне овладело им и неподвижно остановилось на нем. Теперь это был уже не гипнотик, лишенный своей воли и пассивно исполняющий волю чуждую ему, магнетически на него действующую: это был дух, одержимый собственною, сверхъестественною страстью, дошедшею до состояния неподвижного, злобного бесстрастия.
Лугин внимательно и как будто соображая что-то, долго смотрел на призрак, потом положил свою руку на карту и сказал:
Послушай, проклятый призрак, скажи мне одно: если я выиграю ее, буду ли я с нею всегда?
Не знаю, резко ответил призрак.
А если я проиграю ее, что будет тогда?
Не знаю.
Лжешь ты, проклятый! Я вижу по демонским взглядам твоим, что ты знаешь это, воскликнул Лугин в бешенстве. Ты хочешь морочить меня? Это не удастся тебе!
Что это за глупая мистификация? Что значит: поставить душу на карту? Что это за глупая комедия?
Призрак посмотрел теперь на Лугина с нескрываемой, злобной насмешкой.
Ты, кажется, хочешь смеяться надо мной? все более и более выходя из себя, воскликнул Лугин. Но тебе не удастся это! Слышишь ли: говори мне сейчас, в чем твое проклятье, или я сумею вырваться из-под этого обаяния!
Призрак содрогнулся. Блестящие теперь глаза его устремились вдаль. Он помолчал одно мгновение, как бы вспоминая, и потом сказал с важностью:
Сегодня вы можете узнать это.
Говори же! воскликнул Лугин в нетерпении.
Призрак уставился на Лугина своим адамантово-жестоким взглядом, который будто говорил: «принимаю на себя все последствия моих слов и поступков» и сказал, точно отчеканивая каждое слово:
Я проиграл в карты честь моей дочери молодому офицеру, моему сослуживцу.
Лугин вскочил.
Но кто же дочь твоя?
Вот, ответил призрак, указав на призрачную женщину.
Призрак? воскликнул Лугин, боясь взглянуть в ее сторону.
Душа, ответил старик.
Лугин молчал.
Когда же, где и как она умерла? медленно, будто в изумлении, спросил он.
Старик вдруг улыбнулся какою-то улыбкой позора.
Давно, много-много лет тому назад, заговорил он: она, опозоренная, выпила целую склянку морфина в этой самой комнате, на этом самом месте, где вы стоите в середу, добавил он.
На каком же кладбище ее могила?
Самоубийц на кладбище не хоронят, сказал как бы внушительно призрак, и лицо его мгновенно приняло опять выражение бесповоротной, жестокой злобы.
Лугин молчал: он был потрясен.
И ты, подлый дух, второй раз проигрываешь свою дочь в карты? медленно и тихо, с глубоким негодованием, проговорил Лугин.
Злоба и жестокость, изобразившиеся на лице призрака, стали теперь бесконечными. Казалось, Лугин причинил ему словами своими страшную боль. Что-то мстительное исказило лицо его. И вот, вместо ответа, это было невероятно и неожиданно, но призрак вдруг сделал какую-то странную гримасу и оскалил зубы
Лугин молчал в изумлении, не спуская глаз со страшного виденья. Потом он засмеялся и сказал: