Откуда девочка взяла эти реликты давно ушедших богомерзких эпох, погребённые во мраке и забвении, я не знаю. Однако дальнейшие события показали, что она долго и планомерно шла к своей цели.
Естественно, при таких весьма необычных увлечениях, друзей и подруг у девочки было совсем мало, и я с почти аналогичными взглядами, вполне органично вписалась в её ближний круг. Готика, мистика и ужасы с некоторых пор весьма привлекали меня. Мы учились в одном классе, и никак невозможно было не подружиться. Ведь подобное притягивается к подобному.
Однако ж это была весьма странная дружба, замешанная на самолюбовании и преклонении перед богиней. Перед Кристиной. Я безоговорочно признавала превосходство своей подружки во всём. В немалой степени этому способствовал мой более прагматичный и рациональный склад ума, да и в целом мягкий и покладистый характер.
Кристина была другой. Более цельной, более жёсткой. И даже жестокой. Она с удовольствием смаковала ужасные и кровавые грани нашего бытия, причём рассматривала их с некой высшей, инфернально-зловещей точки зрения. Будь у ней власть, эта девочка утопила бы мир в крови. Да что там мир вся вселенная могла пасть от её неприкрытой злобы и жестокости. С некоторых пор я была вынуждена просто подыгрывать ей в наших фантазиях, ибо начинала серьёзно бояться за свою жизнь.
И при всём при этом Кристина не была безумна, нет. Наоборот. Более разумного человека не существовало в нашем греховном континууме. Просто в однокласснице сидел некий трудноуловимый росток зла. Даже мне, далёкой от тех бездн, кои штудировал её разум, с некоторых пор это обстоятельство стало очевидным.
Мы могли говорить часами. Для нас не было запретных тем. То, что мы обсуждали шёпотом в тиши наших комнат, пока родители были на работе, а зловещие вечера окутывали тьмой город, сейчас мне кажется настолько кощунственным и непотребным, что я даже в мыслях не решусь повторить те греховные мысли. За такие рассуждения в наше тёмное время могут присуждать весомые уголовные сроки. Но страх наказания никогда не смущал Кристину. Она смеялась и говорила что все карающие органы не только нашей страны, но и в целом, нашей Галактики, не более чем жалкие рабы на службе тёмных посвящённых. В наказание свыше Кристина тем паче не верила, утверждая что богу или богам безразличны любые злодеяния и пороки смертных. Они и сами давно закостенели в грехе и непотребстве.
Мы изучали дальние пределы мирозданья. Те, куда даже официальные религии не смели заходить далее, чем того позволяли их жалкие доктрины, написанные во тьме веков для рабов и погонщиков скота. Настоящую истину никогда не смог бы воспринять их несовершенный примитивный разум. Мы же видели всё. Наш взгляд на многие эоны лет проникал во тьму веков, и на многие миллиарды световых лет вглубь самых потаённых пределов мирозданья. И там мы нашли Истину. Якобы нашли.
Я отлично помню тот жуткий вечер. Чудесные события, закончившие его, послужили началом бесконечной
цепи других событий, которые позже ввергли наш мир в пучину боли и хаоса. Ибо сами не осознавая своих деяний, мы приоткрыли дверь в ад. Туда, где вечное зло сидело и ковало оружие, дабы нести погибель всему живому. А Кристина получила знание. О коем мог лишь мечтать самый просвещённый маг древнего мира.
Впрочем, все эти бредни могли быть лишь внушением. Последствием тех монотонных древних заклинаний при свете свечи, роняющей тусклый свет прямо в испещрённое особыми трещинами зеркало в особый час особого месяца. И даже тот чудовищный лик, что мы узрели в нём на закате дня, мог быть, да и наверняка был лишь игрой света и тени. Или возбуждённого необычной обстановкой нашего разума. Лик был безусловно женским, с источающими тьму и холод глазницами.
Однако с тех пор Кристина переменилась. Она называла себя Богиней Зеркал и Вечерней зари. Девочка истово верила, что с помощью неких странных и зловещих магических ритуалов рано или поздно сможет шагнуть на ту сторону жизни и смерти, в зазеркалье. И ей хватит сил вернуться оттуда, дабы поведать мне о всех ужасах и чудесах тамошнего бытия. Или остаться там навек, будучи увлечённой красотами и тайнами нездешнего мира.
Мысленно я смеялась над этим в глубине души всё более крепло убеждение, что вся эта готика, ведьмовство и зловещие тайны всего лишь весёлая детская игра, в которую играют две умственно развитые не по годам девочки, пресыщенные скукой и убожеством материального мира. Милосердная память имеет свойство выхолащивать воспоминания, кои могли бы нанести урон нашему разуму.
Однако Кристина думала по другому. Похоже, она никогда не доверяла мне. Не считала меня сильной и способной пройти путь скорби до конца. Но всё-таки я зачем-то была нужна ей до поры до времени. И это время настало.
Сейчас я понимаю, что она втайне от меня вышла на людей, обладающих реальными, истинными знаниями. Реальными. Вы понимаете? Опасными для души непосвящённого человека. Она как-то вскользь говорила о своей престарелой родственнице, якобы могущественной ведьме в каком-то там поколении какого-то там ковена. Возможно, и богохульные книги Кристины были взяты оттуда же. Впрочем, вполне возможно, что они были искусной подделкой. Нарочито сделанным артефактом для привлечения мятущихся душ в лоно оккультизма и зловещих сект.