Шрифт
Фон
Я. П. Полонскому
Между тем как на чужбине
Лучшим солнцем ты согрет,
в холодах проводим ныне
Мы одно из наших лет.
У Невы широководной
В атмосфере непогодной,
И отсюда наш привет
Шлем тебе, наш превосходной,
Драгоценнейший поэт!
Говорят, что ты оставил
Баден Баден и к местам
Приальпийским путь направил,
И теперь витаешь там.
Воздух сладостный Женевы,
Как дыханье юной девы,
Да влечет тебя к мечтам
И внушит тебе напевы
Новых песен, милых нам.
Коль наладит с русской кровью
Воздух тот ему и честь.
Пусть он даст прилив здоровью
Твоему. Ты ж нам дай весть:
Как живешь вдали и вчуже?
Мы ж поем все песню ту же:
где ж нам новую завесть?
Прозябаем в летней стуже;
А ведь все ж отрада есть.
В шубах ездим мы на дачу
Под приветный кров спеша
К тем, которых я означу
Здесь начальной буквой Ш
Догадайся, к тем знакомым,
Что живут уютным домом,
Где сидишь, легко дыша,
И радушным их приемом
Согревается душа,
К согреванью ж плоти грешной
Есть камин и чай гостям;
И вчера у них успешно
Побеседовалось нам;
Был Щербина, Сонцов; снова
О тебе метали слово
Знаешь с бранью пополам;
Вспоминали Соколова
И фон Яковлева там.
И стихи твои читали,
И казалось мне: в тиши
В них оттенки трепетали
Подвижной твоей души,
И не надобно портрета,
Личность светлая поэта
Очерталась: поспеши
Дать еще два, три куплета
И подарок доверши.
«Воплощенное веселье»
Воплощенное веселье,
Радость в образе живом,
Упоительное зелье,
Жизнь в отливе огневом,
Кипяток души игривой,
Искры мыслей в море грез,
Резвый блеск слезы шутливой
И не в шутку смех до слез,
Легкой песни вольный голос,
Ум с мечтами заодно,
Дума с хмелем, цвет и колос,
И коронка, и зерно.
Признание в любви чиновника заемного банка
Кредитом страсти изнывая,
Красавица! У ног твоих
Горю тобой, о кладовая
Всех мук и радостей моих!
По справке видно самой верной
Что я едва узрел твой лик
Вмиг красоты твоей безмерной
Я стал присяжный ценовщик.
Но цифры все мои ничтожны,
Все счеты рушиться должны,
По всем статьям итоги ложны,
Я вижу: нет тебе цены!
Сам контролер моих страданий,
Конечно б, всех не сосчитал!
Моих и мыслей и желаний,
В тебя я внес весь капитал.
Я внес и не брал документов
На сей внесенный мною вклад.
И ждал, чтоб мне в замен процентов
Тобой был кинут нежный взгляд.
Бог дал мне домик. Чуждый миру
Сей домик сердце; я им жил:
Я этот дом, любви квартиру,
В тебе, как в банке, заложил.
Чертог не каменный, конечно!
(Таких и нету у меня)
Он пред тобой стоял беспечно.
Незастрахован от огня.
И обгорел, но я представил
Тебе и пепел все, что мог;
Молю: помимо строгих правил
Прими убогий сей залог!
Прими и действуй без прижимки:
Арест, коль хочешь, налагай,
Лишь бедный дом за недоимки
В публичный торг не назначай!
Да и к чему? Никто не купит,
Ты за собой его упрочь,
Все льготы дай! Чуть срок наступит
Отсрочь, рассрочь и пересрочь!
Одно своим я звал именье,
И было в нем немного душ:
Одна душа в моем владеньи
Была и в ней все дичь и глушь.
Теперь и душу я, и тело
Сдаю, кладу к твоим стопам.
Ты видишь: чистое тут дело;
А вот и опись всем статьям.
Моя вся пашня лист бумаги,
Мой плуг перо; пишу пашу;
Кропя дождем чернильной влаги,
Я пашню ту песком сушу
На роковом Смоленском поле
Моя землица, но и тут
Имею я сажень не боле,
И ту мне после отведут
Я весь, как ведомость простая,
Перед тобой развит теперь.
С натурой описи сличая,
Обревизуй и все проверь.
Тебе служить хочу и буду
Я всем балансом сил моих,
Лишь выдай мне с рукою в ссуду
Всю сумму прелестей твоих!
Мы кассу общую устроим,
Кассиром главным будешь ты,
И мы вдвоем с тобой удвоим
Свои надежды и мечты.
Хоть будет не до хваток гибель
Кой в чем; за то в любви у нас
Чрез год иль менее уж прибыль,
Клянусь, окажется как раз.
И так из года в год умножим
Мы эти прибыли с тобой,
И вместе мы себя заложимо
В наш банк последний гробовой!
К точкам
Знакомки старые? О вы, в немые строчки,
Средь огненных стихов, разбрызганные точки!
Скажите: бросив здесь неконченый куплет,
Сам, мимо всех чинов, насыпал в вас поэт,
Иль вы явились тут и в должности и в чине
По независящей от автора причине?
Поставленны ль в замен игривых, острых слов,
Могущих уколоть каких-нибудь глупцов,
Которые живут на нашем попеченьи,
Имея иногда особое значенье?
Иль заменили вы нескромный оборот
Речей, способных жечь и соблазнять народ,
Вводить в лукавый грех жену или вдовицу
И заставлять краснеть стыдливую девицу?
Иль правда смелая идеи роковой,
Чтоб не тревожить мир больной, полуживой,
За вами спряталась? Так, в отвращенье грому
И шуму от езды по тряской мостовой,
Кидают пред жильем недужного солому.
Желания
Кругом существенность бедна;
Везде концы, пределы, грани;
Но в скудной жизни мне дана
Неограниченность одна
Неограниченность желаний.
Желаньем в вечность я лечу;
И червь земли в быту убогом
Я всемогущим быть хочу,
Я быть хочу безумец богом.
Я чуть ступил и изнемог,
Но с жалкой слабостью своею
В своих желаньях я, как бог,
Я беспредельностью владею,
И повелительно свою
Тебе я возвещаю волю,
И блага все тебе на долю
В прямых желаньях отдаю;
И близок час: перегорая
В последнем пламени любви,
Тебе скажу я, умирая:
«Прости! Будь счастлива! Живи!»
«Поселившись в новой кельи»
Поселившись в новой кельи
Стран измайловских в глуши,
За привет на новоселье
Благодарность от души
Лавроносному поэту
Всеусердно приношу
Я любезность, и прошу
Озарять мой темный угол
Поэтическим лучом,
Хоть иные то как пугал
Рифм боятся, да и в чем
Не дано им как-то вкусу:
Пусть боятся. Храбрость трусу
И несродна; их потреб
Музы чужды; что им Феб?
Мы ж присяжники искусства
Стариною как тряхнем,
Новичков то силой чувства
Всех мы за пояс заткнем.
современные вопросы,
Канканируя, они
Пусть решают! Мы ж в тени
Гаркнем: прочь, молокососы!
Тяжба с нами вам невмочь.
Знайте: можем всех вас в купе
Мы в парнасской нашей ступе
В прах мельчайший истолочь.
Шрифт
Фон