на земле Барека. Али бросился на каменщика, но сильный удар рассек ему губу.
Зажав голову Али под мышкой, каменщик свободной рукой безжалостно бил его по лицу. Али старался вырваться, но не мог.
Женщина в чадре, видно пожалев мальчика, бросилась на защиту. Отброшенная в сторону, она снова схватила за руку обезумевшего каменщика.
Оставь! Ты убьёшь его! закричала она. У тебя ведь тоже есть дети!
Они у меня из-под рук вырвали всю еду! хрипел каменщик. Он оттолкнул женщину и вновь занёс кулак над головой Али.
Али зажмурился, но, к его удивлению, удара не последовало. Рука, державшая его за шею, разжалась, а сам противник стал медленно опускаться на землю.
Довольно! Женщина накинулась на Барека, стоящего с поднятым костылём, которым он только что ударил каменщика.
А он хотел убить меня и его! Барек показал на Али.
Маленькая фигурка прошла между спорящими и молча уселась на корточки около своего отца.
Уже почти рассвело. Сидящий на земле одноногий жалостливо просил вернуть ему костыль Почему-то во все ноги улепётывал горбатый старичок.
Посмотрите, как он его разукрасил, даже родная мать не узнает! говорил женщине Барек, на всякий случай не выпускавший костыль из рук.
Женщина подошла к Али, но он отвернулся, не желая показывать ей лицо. Стоявшие в стороне Барек и Мукфи были удивлены, когда женщина вдруг обняла Али и Али, всегда такой храбрый, вдруг заплакал и прижался к ней, как маленький.
Это моя мама! повернул он к своим друзьям распухшее лицо. Идите сюда.
Каменщик уже стоял, держась одной рукой за голову, а маленький сынишка пытался ему что-то объяснить, показывая пальцем в сторону дороги.
Горбатый старик обокрал нас всех! Ха-ха-ха! Сильный приступ кашля прервал смех каменщика. Он тяжело уселся около одноногого. Ха-ха-ха! Обчистил всех, пока мы дрались, как собаки, над костью Будь прокляты все люди, у которых есть чем прокормить своих детей!.. Ха-ха-ха! Мы дрались, а он Ха-ха-ха!
Пойдём, мама!.. Пойдёмте, Мукфи, Барек!
Али был счастлив. Теперь он мог плакать, когда мать спрашивала о Хусейне, и никто не смог бы догадаться, что он плачет совсем не потому, что избит. Узнав об уходе Хусейна в плавание, мать обрадовалась. Али сказал ей, что у него в поезде украли присланные Хусейном деньги, потому он и не приходил домой. Мать горько улыбнулась:
Самое главное, чтобы вы были у меня живы-здоровы!
Перед глазами Али снова встал песчаный холмик на берегу моря, и он заплакал.
Ничего, сынок, пройдёт! успокаивала его мать. Проклятый, вот зверь! начала она ругать каменщика, но тут же добавила: Ты знаешь, у него недавно умерла жена и он остался один с детьми!
Фатима и Брагим бросились обнимать Али, а потом, отойдя в сторону, удивлённо уставились на Мукфи и Барека. Барек начал строить им рожи. Он старался долго и всё-таки рассмешил детей.
Мать приготовила болтушку из муки. Все поели её с удовольствием.
Многое переменилось в жизни Али и его товарищей. На их выстиранных штанах и рубахах появились аккуратные заплаты. Ножницы в умелых материнских руках сделали своё дело: Али, Мукфи и Барек ходили аккуратно подстриженные и очень довольные собой. Но вопрос «что мы будем есть сегодня», как всегда, вставал перед ними с каждым рассветом и часто так и оставался нерешённым до поздней ночи. Тогда маленьким Фатиме и Брагиму на пустой желудок снился жирный бараний кускус . Проснувшись, они просили у матери хлеба и, не получив его, долго и заунывно плакали.
Настоящая большая перемена произошла в жизни Барека. У бездомного сироты появился дом. Мать, помня, как он спас Али во время драки, или, может быть, потому, что он души не чаял в маленьких Фатиме и Брагиме, особенно ласково относилась к нему.
Семейная обстановка, в которую впервые за всю свою жизнь попал Барек, ошеломила его. Не зная, что такое ласка, он внезапно получил её. Это изменило даже внешность мальчика. Вместо маленького лица с беспокойно бегающими глазками хищного зверька у Барека оказалось до глупости добродушное худенькое личико всю жизнь голодавшего, обиженного судьбой и людьми ребёнка.
С удвоенной энергией рыскали три друга по, городу в поисках пропитания и, как всегда, под коней оказывались у берега моря в рыбацкой гавани, в порту, куда заходили большие океанские пароходы, или где-нибудь у каменистого пустынного берега. Море притягивало их к себе. Ребята по гудкам распознавали, какой пароход заходит в порт каботажный, грузовой, танкер или быстроходный океанский товаро-пассажирский лайнер, по сходням которого спускались так хорошо одетые
мужчины и женщины, говорящие на всех языках мира, кроме арабского.
Туристы покупали у ловких, надоедливых продавцов изделия из тиснёной кожи, коврики, серые и коричневые чучела громадных ящериц, ручки, сделанные из игл дикобраза, сумки из змеиной кожи, кораллы и разные безделушки.
Дураки эти туристы! возмущался Барек. Вместо того чтобы купить хлеба, жареной печёнки и так нажраться, чтобы дышать трудно было, они тратят деньги на такие глупости.
Зато те, которые им продают, хорошо едят! с горечью сказал Мукфи.