Надо было дождаться воскресенья, продать губки Ренару, получить с него старый долг и ехать домой в Алжир. В землянке пусть живёт любой, кто хочет. Всё равно больше половины землянок деревушки были пусты. С тех пор как начался промысел губок, здесь умирало в три раза больше людей, чем рождалось.
В воскресенье, услышав шум грузовика, Али вышел на улицу.
Говорят, ты не боишься акул! похлопал его по плечу вылезший из кабины Ренар и изобразил на широком розовом лице подобие улыбки. Жаль Хусейна, он хорошо работал! добавил он, вытирая платком такой же широкий и розовый, как его лицо, затылок.
Хусейн говорил, что вы должны за последний месяц! тихо сказал Али.
Я? удивился Ренар и вытащил из кармана книжку. Наоборот!.. Это он должен. Видишь крестик? Его поставил твой брат.
Вы дали Хусейну только половину и заставили его поставить этот крестик, возразил Али. Я тогда тоже был.
Жаль, что ты не умеешь читать, притворно вздохнул Ренар. Ну, об этом поговорим потом. Сколько ты хочешь за эти губки?
Али назвал сумму, и, к его удивлению, вместо того чтобы торговаться, Ренар приказал шофёру погрузить товар. Али помогал ему. Когда всё было погружено, Ренар направился к кабине.
А деньги! преградил ему путь побледневший от неожиданности Али.
Какие деньги? Вот читай! Ренар ткнул книжку в лицо мальчика. Сколько мне ещё должен Хусейн!
Я не умею читать! наивно ответил Али.
То-то! усмехнулся Ренар и, схватив Али за шею, отбросил в сторону.
Ватага совершенно голых ребятишек, широко раскрыв глаза, издали наблюдала за этой сценой.
Неправда, неправда!.. Это вы должны! Али уцепился за ногу уже ставшего на подножку Ренара.
На крик начал собираться народ, окружая машину.
Разойдись! Два жандарма они приезжали каждый раз во время купли и продажи следить за порядком начали разгонять толпу.
Прицепился ко мне этот щенок! Ренар зло посмотрел на тяжело дышавшего от волнения Али.
Он врёт!.. Он должен за старое и ещё новое берёт даром! торопливо начал объяснять жандармам Али.
Он заглядывал в глаза то одному, то другому, надеясь найти поддержку. Но жандармы даже не взглянули на мальчика.
Вот посмотрите! Его умерший брат у меня ещё в долгу! Ренар показал жандармам книжку.
Поглядев на неё, жандармы махнули ему рукой в сторону дороги. Ренар сел в машину, и она тронулась, увозя так дорого доставшиеся Хусейну губки.
Али рванулся за машиной. Цепкая рука схватила его за горло и удержала на месте. Он хотел укусить эту покрытую рыжими волосами руку, но сильная пощёчина сбила его с ног.
Когда жандармы удалились под крики и шум толпы, Али сел и заплакал.
Мужчины, успокаивая, хлопали его по спине. Женщины гладили по голове, а дети, обступив, положили на его плечи грязные ручонки и держали их так в знак молчаливой солидарности.
«Что сказать маме? Главное, не расплакаться, когда буду говорить о Хусейне. Мама не должна догадаться, что случилось несчастье Это я смогу, ведь теперь я глава семьи. После смерти отца мама чуть не сошла с ума от горя. А теперь, когда узнает про Хусейна?.. Что делать, что делать? Уже по тому, что Хусейн не прислал денег, она может заподозрить неладное. Проклятый Ренар, почему я испугался его? Разве Ренар страшнее акулы? Али потрогал топорщившийся под брюками нож. Я бы заставил его вернуть деньги!.. Но тогда не миновать каторги. Нет, конечно, Ренар, жандармы и все эти белые люди, пинками и пощёчинами доказывающие своё превосходство над нами, страшнее акул это знает каждый араб».
Али вдруг вспомнил, что забыл поцеловать в плечо, как полагается взрослым, равным, товарищей Хусейна, повесивших ему на шею зуб убитой им акулы и собравших деньги на билет, не отблагодарил женщин, снабдивших его на дорогу едой. К чему еда?.. Он ехал уже более суток и не прикасался к пище. И, о чём бы он ни думал, мысли его снова и снова возвращались к одному, самому главному и трудному, к встрече с матерью.
Вот здесь, у самого выхода из вокзала, Али поджидал пассажиров и подхватывал сразу по два-три тяжёлых чемодана. А у той стены он сидел с ящиком и постукивал щётками, предлагая начистить ботинки «до солнечного блеска». Тут бегал он с целой кипой так хорошо пахнущих краской
свежих газет, выкрикивал до хрипоты их названия. И сколько драк было у него с мальчишками-соперниками в борьбе за кусок хлеба!
Красивый, благоустроенный Алжир с большими каменными домами, скверами, мрамором отделанными магазинами принадлежал европейцам, людям из-за моря. А те, для кого эта земля была родной, арабы, ютились за чертой города, в жалких хибарках.
Чтобы добраться до своей лачуги, Али надо было пройти несколько километров.
Шлёпая босыми ногами по ещё тёплому асфальту, Али старался не обращать внимания на людей, копавшихся в мусорных ящиках.
Худые старики и дети, казавшиеся ещё чернее от облепившей их грязи, залезли в оцинкованные ящики по самые плечи и выворачивали мусор, стараясь не рассыпать его на тротуар. Один высокий, худой, как скелет, старик нашёл сухую корку и пытался раскусить её беззубым ртом. Мальчик лет восьми старался вскинуть на плечи полный мешок собранной им бумаги. Он пожадничал, не рассчитал своих сил и не мог справиться со своей ношей. Али помог ему, и мешок словно сам пошёл на маленьких кривых ножках, делая зигзаги.