Но акул больше не было.
Какой у тебя скверный характер, вздохнул Рингельхут. Но тут уж ничего не поделаешь. Это у нас в роду
До Южного океана было уже недалеко.
С обеих сторон экватора появились коралловые рифы и острова, поросшие пальмами.
Вдали показался берег, покрытый девственным лесом.
Лошадь понеслась как скорый поезд. Экватор качался, и с Негро Кабалло начиналась морская болезнь.
Наконец, она почувствовала под ногами твердую почву.
Между двумя эвкалиптовыми деревьями висели гирлянды, сплетенные из лиан. На гирляндах висел плакат:
В ту же минуту раздался оглушительный концерт.
Завизжали на пальмах обезьяны, затараторили попугаи, держа между пальцами листы нот. Какой-то слон обвил хоботом ствол пальмы и так тряс ее, что сверху с треском сыпались кокосовые орехи.
Горилла размахивала в такт своими длинными руками, дирижируя этой адской музыкой.
Вдруг все смолкло.
Горилла обернулась к путешественникам и улыбнулась.
Большое спасибо, госпожа обезьяна, поблагодарил дядя. Это было очень мило с вашей стороны.
Конрад соскочил на землю, подбежал к горилле и дружески хлопнул ее по волосатому плечу.
Когда я расскажу об этом Оберлендеру, он лопнет от зависти, честное слово!
Что за глупости ты говоришь, перебил его дядя. Почем эта обезьяна знает, кто такой твой Оберлендер?..
Ну как же?! Ведь Оберлендер наш первый ученик! удивился Конрад.
Но горилла нисколько не заинтересовалась первым учеником. Она бросилась на верхушку пальмы и только ее и видели.
Остальные обезьяны кинулись за ней.
Слон важно отвесил гостям три поклона и убрался восвояси. Из первобытного леса долго еще доносились хруст и треск деревьев под его ногами.
Ну, поехали, сказал, наконец, дядя.
И они отправились в глубь страны, следуя за стаей маленьких пестрых колибри, сверкавших всеми цветами радуги. Птички порхали перед ними, показывая путь.
Поглядывай по сторонам, паренек, да запоминай, посоветовала лошадь, чтобы можно было потом похвастать своим сочинением.
Дядя же предложил еще и записывать:
Помни о том, что сочинение должно быть готово к завтрашнему дню.
Но Конраду было не до этого. Он с любопытством оглядывался вокруг. Повсюду кипела жизнь. Пышные райские птицы тяжело перелетали с дерева на дерево, потешные маленькие тапиры высовывали из кустов свои длинные мордочки, порхали разноцветные бабочки, величиной с ладонь, ползали жуки, носороги, проносились по воздуху летучие собаки, важно расхаживали золотые павлины, на камнях грелись змеи, похожие на перекрученные пожарные кишки.
Но всего удивительнее было стадо кенгуру, которое расположилось в тени бананового дерева. Самцы кенгуру играли в карты, самки вязали носки. В их сумках лежали клубки шерсти. Там же была еда и торчали бутылки с молоком для маленьких кенгурят, которые играли тут же, в траве, очищали кожуру с
бананов и прыгали через натянутую веревку. Вдруг самки кенгуру похватали своих детенышей, запрятали их в сумки и поскакали. За ними последовали и перепуганные самцы, бросившие свои карты.
Что за история! воскликнул дядя. Скажите, на милость, почему
Он не договорил и выкатил глаза от ужаса. На поляне появились три громадных тигра.
Тигры расправили усы, выгнули спины, присели и готовы были прыгнуть на него. Тогда дядя Рингельхут вскинул свою трость как ружье, зажмурил левый глаз и прицелился.
Тигры испугались. Самый большой вытащил из кармана белый платок и помахал им.
Сдаетесь? закричал Конрад.
Тигры покорно склонили головы.
Ну, так убирайтесь отсюда, живо! крикнул дядя. Или я вас всех перестреляю?
Звери бросились в лес.
Марш-марш назад! заржала лошадь.
В то же мгновение она ударилась о землю всеми четырьмя копытами.
Роликовые коньки исчезли.
Ах, чорт возьми! воскликнула лошадь. Куда же девались мои ролики?
Дядя пожал плечами. А Конрад сказал:
Что у вас память отшибло? Забыли про «страну лентяев»?
Ах, да! вспомнила Негро Кабалло. Ну что же, пожалуй, так и лучше. К чему лошади роликовые коньки? В конце концов это неестественно!
И она пустилась галопом как самая обыкновенная лошадь.
Вскоре после этого они познакомились с маленькой Пеструшкой.
Это случилось так.
Они услышали детский плач. Он доносился из лесу. Дядя с племянником слезли с лошади и осторожно вошли в глубь девственного леса.
Аптекарь, правда, далеко не зашел. Он споткнулся о корень.
Ой, моя бедная мозоль! завопил он, сел на землю и стал гладить ногу.
Но он попал из огня да в полымя, усевшись прямо в муравейник. А ведь полинезийские муравьи величиной не меньше майского жука. И их муравьиная кислота жжет почти как соляная.
Конрад тем временем храбро перелезал через стволы упавших деревьев и продирался сквозь вьющиеся растения. Он шел в сторону, откуда доносился плач, и в конце концов очутился под каучуковым деревом. Высоко на суку сидела маленькая девочка, жевала ананас и ревела.
Что с тобой? крикнул Конрад.
Его нет? спросила девочка.
Кого это?
Кита, закричала она.
Чего ты так кричишь? спросил Конрад.
Она слезла с дерева, встала перед Конрадом и крикнула: