Эрих Кестнер. Чудесное путешествие Перевод с немецкого.
Что произошло тридцатого февраля
Однако позвольте познакомить вас и с дядей и с племянником.
Рингельхут дядя Конрада с отцовской стороны. Он аптекарь. У него нет своих детей, он живет один. В свободные дни он забегает в школу за племянником и забирает его к себе. Они вместе обедают, болтают, пьют кофе, и мальчуган является домой только под вечер. У дяди Рингельхута некому готовить обед, поэтому они с Конрадом едят всегда самые невероятные вещи: ветчину со сбитыми сливками, копченую селедку с медом и даже вишневый пирог с английской горчицей. Английская горчица нравится им больше немецкой, потому что она гораздо острее и так здорово щиплет, что дух захватывает.
Когда, наконец, им становится невтерпеж от такой еды, они высовываются из окна и так хохочут, что соседи только головами покачивают:
Ну, кажется, аптекарь Рингельхут с племянником совсем с ума спятили.
Ну так вот, дядя с племянником бежали по Глассисштрассе. Наконец, дядя заметил, что Конрад не в духе. Едва только он успел спросить: «Ты чего нос повесил?», как кто-то дернул его за пиджак. Оба обернулись: перед ними стояла высокая черная лошадь.
Она вежливо попросила:
Не найдется ли у вас, случайно, кусочка сахару?
Дядя с племянником отрицательно покачали головами.
Ну, простите за беспокойство, извинилась лошадь и приподняла свою соломенную шляпу.
Дяде Рингельхуту стало неловко:
Может быть, хотите папиросу?
Нет, спасибо, вздохнула лошадь, я не курю.
Она церемонно поклонилась, побежала рысцой к Альбертплацу и остановилась с унылым видом перед витриной гастрономического магазина.
«А надо бы эту конягу накормить, подумал дядя, она, видно, здорово проголодалась».
Потом он искоса взглянул на племянника и сказал:
Что с тобой, Конрад? Ты что, оглох или ослеп?
Мне задано сочинение о Южном океане мрачно произнес Конрад.
О Южном океане! воскликнул дядя. Да, это скверная штука.
Это ужасно, сказал Конрад. Всем, кто силен в математике, задано о Южном океане. Это нарочно так подстроили! Знают, что у нас никакого воображения. Остальные должны описать, как строится четырехэтажный дом. Это в тысячу раз легче, чем выдумывать про Южный океан!
У тебя-то, брат, действительно нет никакого воображения, сказал дядя Рингельхут. Но ты забыл, что у тебя есть дядя. Мы состряпаем такой Южный океан, что учитель рот разинет.
Придя домой, они сразу накинулись на еду. Аптекарь достал соленую рыбу с мармеладным гарниром, а затем мясной салат с малиновым вареньем.
Спартанцы ели, не моргнув глазом, даже кровяной суп, уверял дядя. Ну, как тебе нравится обед?
Очень хорошо, удивительная гадость, сказал Конрад.
Ну, ну, надо закаляться. Бывало, солдатом, я ел лапшу с селедкой, в студенческие годы рисовую кашу с сахарином. Кто знает, что ожидает тебя впереди? Так что ешь, брат, пока желудок не станет луженым!
И он положил к рыбе еще немного мармелада.
Поев, они испугались, что им станет плохо, и высунулись из окна подышать свежим воздухом. Но ничего плохого не произошло.
Тогда дядя подсадил племянника на громадный книжный шкаф, и Конрад сделал там стойку на руках.
Постой-ка так минутку, сказал Рингельхут, я сейчас.
Он приволок из спальни перину и разостлал ее перед шкафом. Потом скомандовал:
Гоп-ля!
Конрад спрыгнул со шкафа на перину.
Браво! закричал дядя, разбежался, перемахнул через стол, грохнулся об пол, и тут же они услышали внизу глухой стук.
Это люстра Мюльбергов, сказал дядя.
С минуту все было тихо.
Должно быть, Мюльбергов дома нет, заметил Конрад.
Тут кто-то позвонил. Мальчик побежал отпереть дверь и сейчас же влетел обратно.
Там эта черная лошадь, прошептал он.
Давай ее сюда! крикнул дядя Рингельхут, и племянник впустил странную гостью.
Лошадь сняла соломенную шляпу и спросила:
Разрешите?
Конечно! воскликнул дядя. Садитесь,
пожалуйста.
Нет, я лучше постою, сказала лошадь. Не думайте, что я плохо воспитана, но мы, лошади, как-то не приспособлены для сидения.
Как вам угодно, сказал дядя. Позвольте, однако, спросить, чему мы обязаны честью вашего визита?
Лошадь застенчиво посмотрела на обоих своими серьезными глазами.
Вы оба мне сразу понравились, сказала она.
И вы нам тоже, ответил Конрад. Хотите сахару?
Не дожидаясь ответа, он выскочил в кухню, принес сахарницу, положил с полфунта сахару на ладонь, и лошадь, шлепнув губой, слизнула его без лишних разговоров. Затем она облегченно вздохнула:
Эх, чорт возьми, это был миг блаженства. Большое спасибо, друзья мои. Позвольте представиться. Меня зовут Негро Кабалло. Я выступала в цирке Саразани. Мой номер роликовые коньки. Но недавно меня сократили, и я осталась без работы.
Да, да, сказал дядя Рингельхут, я вижу, что у нас с лошадьми так же мало церемонятся, как и с людьми.
А все эти проклятые автомобили! с негодованием воскликнула Негро Кабалло. Машины нас окончательно губят. Вы только подумайте, я готова была пойти хоть в извозчичьи лошади, а ведь я, как никак, лошадь с гимназическим образованием. Но даже председатель союза извозчичьих лошадей не смог меня устроить. А эта лошадь пользуется большим государственным влиянием! Впрочем, сама-то она, небось, ездит на собственном автомобиле!