Что это вам неймется, право! сказал я с досадой.
А вам хороших товарищей жалко? сказал он язвительно Не беспокойтесь, пожалуйста. Сами далеко не уйдут
И действительно, за последними избами на дороге зачернела фигура. Это был Иван Иванович, но один
Он стоял посередине дороги, тяжело дышал и кашлял, держась за грудь.
Что с вами? спросил я с участием.
Ох-хо! Смерть моя Ушел Геннадий-то Не велит вместе идти Велит с вами. Не поспеваю за ним.
Сделайте одолжение. А дорогу вы знаете?
Дорога пока большая. Да он где-нибудь догонит
Мы пошли в темноту Назади тявкнула собака; оглянувшись, я увидел в темноте два-три огня деревни, которая скоро скрылась из виду.
Мы довольно долго шли молча. Странник то и дело робко вздыхал и старался подавить кашель.
Автономова-то не видно говорил он по временам и беспомощно вглядывался в темную ночь.
Мы-то его не видим Он нас видит, небось, сказал Андрей Иванович зловеще и значительно.
Дорога казалась какой-то смутной полоской, точно мост, кинутый через пропасть Все кругом было черно и смутно. Была или нет светлая полоска на горизонте? Теперь от нее нет и следов. Неужели так еще недавно мы были в шумной избе, среди смеха и говора?.. Будет ли конец этой ночи, этому полю? Подвинулись мы вперед, или это только дорога уходит у нас из-под ног, точно бесконечная лента, а мы все толчемся на месте, в этом заколдованном клочке темноты? И невольная робкая радость зарождалась в душе, когда впереди начинал вдруг тихо журчать невидимый ручей, когда это журчание усиливалось и потом замирало сзади, за нами, или ветер, внезапно поднявшись, шевелил чуть заметные кусты ивняка в стороне от дороги и потом опадал, указывая, что мы их миновали
Ну, и ночка выдалась, сказал Андрей Иванович, против своего обыкновения, тихо. Дурак и тот, кого в этакие ночи нелегкая носит по дорогам. И чего, спрашивается, нужно нам? Поработал день, отдохнул, чаю попил, богу помолился, спать. Нет, не нравится, вишь давай по дорогам шататься. Это нам благоприятнее. Ноне, вот уж полночи, а мы и лба не перекрестили. Молельщики!..
Я не ответил. В голове Андрея Ивановича, очевидно, продолжали тянуться покаянные мысли.
Мало нас бабы учут, сказал он мрачно Не живется нам дома. А чего бы, кажись, и надо
А что, Автономова-то не видно? раздался опять тоскливый голос маленького странника.
Нет, не видать, буркнул Андрей Иванович.
Беда моя, сказал странник в глубокой тоске. Бросил меня мой покровитель.
В его голосе было столько отчаяния, что мы оба невольно стали глядеть вперед, стараясь разыскать потерянного Автономова. Вдруг, довольно далеко в стороне, что-то стукнуло, точно доска на дырявом мостике под чьей-то ногой.
Там он! сказал Андрей Иванович. Влево пошел.
Надо полагать, дорога повернула.
Действительно, невдалеке дорога раздвоилась. Мы тоже пошли влево. Иван Иванович вздохнул с облегчением.
Да что ты сокрушаешься? спросил Андрей
Иванович. Что он тебе, брат, что ли? Вот невидаль, с позволения сказать.
Пуще брата. Без него должен пропасть: потому, собственно, просить не умею. А в нашем состоянии без этого прямо погибель
Зачем же таскаешься?
Странник помолчал, как будто ему трудно было ответить на вопрос.
Приюту ищу. Куда-нибудь в монастырь С младых лет приважен к монастырской жизни.
Так и жил бы в монастыре.
Слабость имею чуть слышно и застенчиво сказал Иван Иванович
Пьешь, небось, горькую
То-то вот. Испорчен с младых лет.
Порча!.. Все, небось, бес виноват
Бес, говорите Оно конечно Прежде, когда в народе крепость была ему много работы было: который, например, скажем, подвижник неослабного житья Въяве видели И то подумайте, состязались все-таки А ныне, слабость наша Нынче такая в народе преклонность.
Д-да согласился Андрей Иванович. Нынче уж и нечистому много легче Житье ему с нами, ей-богу. Лежи, миляга, на печке Сами к тебе придем, друг друга приведем Принимай только
Странник глубоко вздохнул
Ах, как вы это верно говорите!.. сказал он печально. Вот о себе скажу, зашептал он, будто не желая, чтобы его слова слышал кто-то там, в темноте ночи, в стороне от дороги: от кого погибаю? От родной матери да от отца-настоятеля.
Ну-у? изумился Андрей Иванович, тоже тихо.
Верно!.. Грешно, конечно, родительницу-покойницу осуждать, царствие ей небесное (он снял шляпенку и перекрестился), а все думаю: отдай она меня в ремесло, может, человек был бы, как и прочие Нет. Легкого хлеба своему дитяти захотела, прости ее господи
Ну, ну? поощрил Андрей Иванович.
Именно-с продолжал Иван Иванович печально, в прежние времена, пишут вот в книгах, родители всячески противились, отроки тайно в кельи уходили для подвига А моя родительница сама своими руками меня в монастырь предоставила: может, дескать, даже во дьячки произойти.
Так, так!
А прежде, надо вам сказать, подлинно было это, производили из монастырей во псаломщики и далее только к моему-то времени и отменили!
Вот-те и чин!
Да!.. Вот матушка опять: оставайся, когда так, в монастыре вовсе Дескать, и то хлеб легкий. Притом и настоятель тебя любит Ну, это правда: возлюбил меня отец-настоятель, к себе в послушники взял. Но только ежели человеку незадача, то счастие на несчастие обернется. Воистину скажу: не от диавольского искушения-с через ангела погибаю