Интересный подход к воспитанию.
Традиции, пожала плечами Недил, у которой уже пальцы начало ломить. Уж слишком крепким загривок генерала оказался.
И долго вы так воспитывались?
Как все. С семи лет до пятнадцати. Я как раз вернулась домой на собственную помолвку.
То есть жених всё-таки был? И где он сейчас?
Погиб в битве при Белоозере.
Соболезную, без намёка на сочувствие сказал Редиш. Надеюсь, вы по нему не сильно горевали.
Что? не сразу сообразила Леора.
Просто процесс массажа из активной стадии плавно перетёк в расслабляющие поглаживания. И почему-то перестал быть исключительно лекарской манипуляцией. А во что он превратился, кадет и сама не понимала, только вот во рту у неё пересохло и даже стыдно стало. Вернее, не то чтобы стыдно, но как-то не слишком уютно. И ещё Недил заметила, что волосы у генерала тонкие и очень лёгкие, напоминающие шёлковые нитки для вышивки. Почему это важно, она понятия не имела.
Я выразил надежду, что, несомненно, героическая смерть суженого не разбила вам сердца.
Ему было тридцать восемь, он уже успел похоронить двух жён, и я его никогда не видела. Так что нет, с сердцем у меня полный порядок. А как ваша голова? спросила Леора, отступая.
Не без сожаления, честно говоря.
Вынужден признать Маркраф покрутил шеей, растёр загривок. Спасибо.
Совершенно не за что, ни с того ни с сего смутилась Недил. Вообще-то, стоит ещё и плечи разминать.
Если вас не затруднит, обучите этим приёмам моего камердинера. Моя благодарность не будет знать границ. В пределах разумного, конечно.
Научу, кивнула кадет, сцепив за спиной пальцы замком. Но с одним условием.
К вашему сведению, я очень не люблю, когда мне ставят условия, вмиг поледеневшим голосом заявил Редиш.
Зато, видимо, вам нравится, когда болит голова, попыталась съязвить Леора.
Благодарю за компанию, маркграф, швырнув смятую салфетку поверх тарелки, тоже поднялся. Завтрак удался. А сейчас я вынужден откланяться.
Левый вас побери со всеми чертями! взорвалась
Недил. Почему я должна уговаривать позволить выполнять мои прямые обязанности? Вы сами сказали, что отвертеться от меня у вас не получится. Ну так воспользуйтесь своим же советом!
Это каким же? помолчав, осведомился маркграф.
Расслабьтесь и попытайтесь получить удовольствие!
Я на самом деле слишком много глупостей говорю, непонятно пробормотал генерал. И если вы позволите себе ещё раз повысить на меня голос, то вылетите из этого дома пинком под ваш прелестный зад. Здесь орать имею право лишь я.
Простите, милорд, я Честно говоря, я не часто То есть обычно
Я так и думал. Вы нечасто и обычно. И перестаньте, наконец, мямлить. Это портит всё впечатление. Через час будьте готовы, мы выезжаем.
Хорошо, выдавила Леора, не без труда заставляя разжаться руки, стиснутые на спинке отодвинутого маркграфом стула.
Когда кадет в него вцепиться успела, Недил не представляла. Наверное, когда кричать начала. Да, всё-таки воспитание юных дев в Вересковье хромало. Мало её били, ой, мало. Так и не научили себя в руках держать. Видимо, недаром метресса Айрис утверждала, что Леора Левому дочкой приходится. Слишком уж нрав дик.
***
Вот говорят: «Пожар в борделе» это, мол, хаос, который себе и представить-то сложно. Но что там пожар! Наводнение, смерч, сель, землетрясение, нападение саранчи, чума, критические дни у всех обитательниц этого самого борделя поголовно и есть настоящий кавардак. Но даже такое описание военного сборного лагеря кажется слишком слабым.
Во-первых, люди, которых до ужаса много. Собственно, их сюда и согнали, чтобы перевооружить, обмундировать к весенней кампании, ну и научить чему-нибудь новенькому, поэтому-то лагерь и назывался сборным. А поскольку под Лердаргард сгоняли лишь элитные подразделения, то обучать их попросту нечему было. Ну в самом деле, не муштровать же ветеранов под: «Ать-два, левой». За такое повышение квалификации они и послать могут. И что делает профессиональный солдат при излишках свободного времени? Нет, не спит. Это новобранцы дрыхнут, а ветераны ещё на зимних квартирах успели бока отлежать. Поэтому дорвавшись до цивилизации они едят, пьют, дерутся и гм!.. общаются с дамами.
И цивилизация, то есть столица, им эти удовольствия с радостью предоставляла. Куда не плюнь, попадёшь либо в наспех огороженный «ринг» и надсаживающегося зазывалу, предлагающего выиграть «пять серебряных, ежели продержишься пять минут»; либо в грубо расписанный вырвиглазными надписями фургон с мамашей на облучке, предлагающей за ту же пятёрку «любые удовольствия»; либо в кривоватый шатёр, источающий амбре дешёвой кислятины и горелого жира. Последние клиентов не заманивали, но пользовались наибольшей популярностью и у солдат, и у жриц любви, а так же господ, не имеющих финансов на ставки, но желающих вдоволь почесать кулаки. Ну и проповедники, куда же без них? Там, где шлюхи, хоть один блаженный, да найдётся.
Во-вторых, животные. Перегоняемые из загона в загон для сверки и клеймения тягловые быки, лошади, коровы и свиньи воцарению порядка не способствовали, зато щедро добавляли грязи. И собаки, кругом собаки: тощие, трусливые и злобные, хватающие любого неосторожного за пятки не от избытка сторожевого усердия, а просто от общего ошаления.