Вижу, слышала, довольно подытожила рыжеволосая, катая по костяшкам крохотный огненный шарик, как уличный фокусник монетку. Так вот, заруби на своём длинном носу, мелочь. Я в этом доме имею право находиться когда угодно и сколько угодно. И даже если ты меня застукаешь в постели Редиша, то мило покраснеешь, извинишься и уйдешь, поняла? Если, конечно, мне не придёт блажь позвать тебя третьей.
Ты же спешила? Маркграф по своему обыкновению появился совершенно неожиданно и непонятно откуда.
Задержалась, пояснила магичка, небрежно ловя огонёк в ладонь, сжимая кулак.
Может, всё-таки позавтракаешь? не слишком радушно предложил генерал.
Благодарю, но по утрам ты не самый приятный собеседник.
Тогда не вижу смысла тебе дальше задерживаться.
Ты просто душка, слегка ненатурально, по крайней мере, по мнению кадета, рассмеялась Эрна, послав Редишу воздушный поцелуй. Ещё увидимся.
Не сомневаюсь, буркнул генерал. А вас, леди, бессонница замучила?
Клопы спать не дают, процедила Леора, провожая взглядом спускающуюся по лестнице рыжую.
Это к лучшему.
Почему?
Вряд ли вы захотите снова лечь в постель, набитую клопами. Значит, составите мне компанию. Только я всё-таки рекомендую сначала обуться, заявил маркграф.
Недил зачем-то глянула на свои ноги и едва не ойкнула, язык пришлось буквально прикусывать. Нет, вид собственных ступней, слегка посиневших от холода, её не поразил. А вот томик, который кадет до сих пор в руке держала, да ещё обложкой наружу, заставил напрячься.
Оставалось надеяться, что маркграф в полумраке видит плоховато. Иди хотя бы не помнит наперечёт всех книг своей библиотеки.
***
Зачем Редишу компания потребовалась, для Леоры так и осталось секретом. Маркграф залпом выпил бокал вина, залил его чашкой даже на вид крепчайшего кофе, и завис над тарелкой яиц в сливках, положив локоть на стол, вяло гоняя вилкой подливу.
Недил тоже кусок в горло не лез. Да и кто бы сумел наслаждаться едой, когда рядом сидит эдакая хмурая туча, кажется, ненавидящая весь мир?
Вот когда эта мысль про тучу и мир родилась в кадетской голове, Леоре почти непереносимо захотелось шарахнуть себя по затылку в лучших традициях наставников корпуса. Эмпат, ядрёна вошь, как любил говаривать метр Сужрук. Сидит, гадает, будто ничего умнее придумать не может.
Поправляя салфетку на коленях, Недил опустила руки под скатерть, складывая знак. Прикрыла глаза, заставляя блестящий кофейник, стоящий прямо перед ней, двоиться.
Мир менялся неохотно, с натугой без формулы концентрации, которую Леора выговорить вслух не решилась, магия не давалась, силу пришлось пропихивать в себя как слишком толстую нитку в игольное ушко.
Но скатерть цвета слоновой кости всё-таки стала белой, серебряный кофейник просто серым, а роза в тонкой вазе чёрной. Зато сбоку, от Редиша, поплыли цветные полупрозрачные волны: багровое
раздражение, тускло-коричневое недовольство, чёрно-алые искорки разгорающейся злости и болотно-жёлтая, унылая
Леора вскинулась, таращась на маркграфа, полирующего лоб ладонью.
Что вы на меня так смотрите? с явной неохотой спросил генерал, кажется, полностью занятый изучением соуса в своей тарелке.
Я могу вам помочь, решительно заявила Недил, складывая салфетку.
С чем? Редиш глянул на девушку из-под ладони.
У вас же болит голова. Я могу её снять.
Голову?
Боль.
В вас, оказывается, просто бездна талантов, хмыкнул маркграф. Вы ещё и медик?
Нет. Но кое-что могу. Вы позволите?
Леора поднялась, отодвинув стул.
Нет, отрезал Редиш.
Ну и не позволяйте, не стала спорить кадет, примерно такого ответа и ожидавшая.
На то, чтобы встать у него за спиной, резко наклонить генеральскую голову к его же груди, зафиксировав подбородок, много времени не потребовалось. И даже реакции непревзойдённого фехтовальщика маркграфу не помогли. Конечно, может, дело было вовсе не в быстроте Недил, а в генеральском удивлении, то есть он попросту обалдел. Так или иначе, но вышло неплохо.
Вы решили меня придушить? не слишком внятно поинтересовался Редиш. Так это делается иначе.
У владыки Вересковых пустошей по утрам постоянно болела голова, деловито пояснила Леора, с силой разминая литую, будто из каучуковых шлангов скрученную шею. Последствие старой контузии. Лекари ему тоже рекомендовали пить красное вино. А один бродячий торговец научил такому массажу. Милорду он очень помогал, а у меня выходило лучше всех.
Если вы ткнёте меня кинжалом, получится ещё эффективнее, пробурчал маркграф.
Только не говорите, что вам больно.
Мне больно, заверил её генерал. Кем вам приходится владыка Вересковья? Женихом?
Ему что-то около семидесяти лет, фыркнула Недил. Нет, я просто воспитывалась в их доме.
Редиш глухо охнул видимо, Леора угодила в особо болезненный узел.
Ваши руки нежными я никак бы не назвал, заметил брюзгливо. И что значит воспитывались? Насколько я знаю, у вас полный набор родственников вместе с приживалками и няньками.
В высоких родах так принято, детей отдают на воспитание в другие дома.
Зачем?
Честно говоря, не знаю. Наверное, потому, что чужим людям проще вымуштровать ребёнка? Не станут сюсюкать, не пожалеют, когда надо наказать. Но девочек из нашего рода издавна отсылали в Вересковье, а в Краснодолье воспитывали мальчиков. Считалось, что лучшие оруженосцы и пажи получаются из тех, кто обучался у нас.