Я написал два письма одно Минне, другое мистеру Гаукинсу, прося его связаться с ней. Я объяснил Минне свое положение, не рассказывая, конечно, обо всех ужасах. Она бы не выдержала столь страшных известий и, пожалуй, заболела бы. Даже если мои письма попадут в руки графу, он не поймет, раскрыл ли я его отвратительные тайны или нет. Письма я бросил через решетку окна, прибавив золотую монетку, и постарался знаками объяснить цыганам, чего от них хочу. Человек, поднявший письма, поклонился, приложил их к сердцу и вложил в свою шапку.
Больше я ничего сделать не мог. Тихонько вернувшись в библиотеку, я занялся чтением. Вскоре пришел Дракула.
Он сел рядом со мной, вскрыл два письма, которые принес с собой, и вкрадчивым голосом сказал:
Цыгане передали мне эти письма. Как они у них оказались? Смотрите, он развернул первое, одно от вас моему другу мистеру Гаукинсу, второе тут граф заметил незнакомые ему буквы шифра и побледнел от бешенства. Второе мерзкое сочинение, оскорбляющее законы дружбы и гостеприимства! Оно не подписано. Значит, оно нас касаться не может!
Поднеся письмо и конверт к пламени лампы, граф дождался, пока они сгорят.
Письмо Гаукинсу я, конечно, отправлю, продолжал он. Оно написано вами, а ваши письма представляют для меня святыню. Прошу прощения, мой друг, что невольно сломал печать. Будьте любезны, запечатайте его снова.
Я молча написал адрес на свежем конверте. Граф кивнул и вышел из комнаты. Я слышал, как ключ повернулся в замке. Меня заперли
Когда часа два спустя Дракула вернулся, я дремал на диване. Он был крайне вежлив со мной, даже радушен, и, заметив, что я спал, спросил:
Вы устали, мой друг? Ложитесь в постель, вы плохо выглядите. Сегодня вечером я не буду иметь удовольствия беседовать с вами, так как очень занят, но вы заснете скоро, я убежден.
Я пошел к себе и действительно скоро заснул крепко, без снов.
31 мая. Проснувшись утром, я решил переложить несколько листов бумаги и конверты из своей папки в карман, чтобы иметь возможность писать во всякое время, но меня ожидал новый неприятный сюрприз. Бумага исчезла, вместе с ней путеводитель и рекомендательное письмо мистера Гаукинса! Одним словом, я лишился того, что могло бы пригодиться мне в случае бегства из замка. В отчаянии я начал выкладывать свои веши из чемодана и открыл шкаф, боясь, что еще что-нибудь пропало. Дорожной пары, в которой я приехал, не оказалось, пальто и пледа тоже не было! Это, должно быть, начало осуществления какого-то гнусного плана
17 июня. Сегодня утром я, сидя на постели и стараясь что-нибудь придумать, услышал щелканье кнутов и топот лошадей, приближающихся к замку. Я подошел к окну. Во двор въехали две большие телеги. Лошадей под уздцы вели крестьяне в огромных шляпах, грязных овчинных безрукавках и высоких сапогах. В руках у них были длинные палки.
Я побежал к двери, намереваясь спуститься вниз и попробовать выйти. Но новое разочарование ожидало меня: дверь была заперта! Я бросился к окну и стал кричать в надежде привлечь внимание крестьян. Они вопросительно посмотрели на меня, но тут к ним подошел цыган и начал что-то объяснять, показывая пальцем на мое окно. Крестьяне громко рассмеялись. Больше они не смотрели в мою сторону, и мои мольбы и крики отчаяния были тщетны.
В телегах лежали большие ящики с веревочными ручками. Они, очевидно, были пустые, судя по легкости, с которой крестьяне поднимали их. Сложив все ящики в углу двора, они получили деньги от цыган и степенно покинули замок.
24 июня. Вчера вечером граф ушел от меня довольно рано и заперся в своих комнатах. Когда стемнело, я вышел на лестницу, решив проследить за графом, так как чувствую, что в замке что-то происходит. Цыгане поселились в одной из пристроек и заняты какой-то работой. Я это знаю, так как до меня изредка долетает глухой, отдаленный звук лопат и молотков. Готовится что-то ужасное! Я прождал не менее получаса, прежде чем в окне комнаты Дракулы что-то шевельнулось. Вот показалась его голова, руки, туловище К моему ужасу, на нем был мой дорожный костюм, а через плечо висел отвратительный мешок, который женщины унесли в ту ужасную ночь. Никакого сомнения не могло быть насчет его намерений. Значит, Дракула пойдет по селам в моем одеянии, открыто отправит мои письма, стараясь, чтобы мой облик запечатлелся в памяти местных жителей, и все злостные деяния,