Дело в том, что в Бездне реально имелись места в которых вспоминалось: "Не май месяц на дворе", однако начальной точкой мытарств всегда был бесконечный коридор с летающими многокрылыми тварями, кислотным душем и какой-то, уж совсем невообразимой зубастой стеной. И эти места никогда между собой не пресекались.
А теперь - пересеклись.
Всё вокруг выглядело похоже-непохоже. Мы стояли посреди бесконечного тоннеля, только вот с потолка свисали здоровенные сосульки из какой-то мутной субстанции. На стенах топорщились кристаллики такого же дымного льда, а под ногами потрескивал снег или что-то очень похожее на него. И эту же хрень бросал в лицо сильный холодный ветер.
- Всякие изменения в Бездне, - невесело сказал Теодор и вздохнул.
- Ведут к неприятностям, - закончила Вобла из-за моей спины. О, вот и она объявилась! С новым украшением: кровоточащей царапиной на щеке. - А эта про...лядь не...уёво так шмаляет! Видно профессионала.
- Ты это о ком вообще? - мысли никак не желали собираться воедино, напоминая тараканов, застигнутых вспыхнувшим светом.
Поскольку Вобла не торопилась отвечать на мой вопрос, вновь заговорил Теодор.
- Тоннель, где мы находимся - суть чрево Уробороса, - Он уже это говорил прежде или у меня дежа-вю? Тараканы, чёрт вас дери, немедленно построились и рассчитались на первый-второй! - Соответственно, здесь должно быть тепло. Когда в чреве объявляются посторонние Уроборос выделяет желудочный сок. Чтобы их переварить. Кроме того, в чреве обитаю паразиты, которые сами не прочь полакомиться свежатиной.
- По ходу, червяк, или кто оно там, издох, - констатировал я. - И да, я в курсе, что когда здесь что-то меняется, то очень быстро наступает полная жопа. В связи с этим, может двинем, пока не поздно?
Однако, для начала полтора десятка вооружённых мужиков требовалось просветить, ответив на ряд интересующих их вопросов, как-то: "Какого хера происходит вообще?" и "Где мы вообще, б...ть!". Как ни странно, но в этот раз от нас с Теодором ничего не потребовалось. Фёдор буквально несколькими фразами сумел растолковать любопытствующим, в чём суть дела.
- Всю информацию получите по возвращении, - с невозмутимой физиономией сказал Утюжок. - Информацию и ещё пятьдесят тысяч долларов. Одно скажу: будет опасно, очень опасно, поэтому всем сохранять предельную осторожность, держать оружие наготове и прислушиваться к каждому их слову.
В нас ткнули пальцем. Очень хотелось собой гордиться, однако по большей части получалось бояться.
- Секретность - наше всё, - констатировал парень, выдававший нам одежду. Его, как я уже успел узнать, звали Яков. - Таки мама мне говорила в моём светлом детстве: не суй свой нос в подарки, Яша, иначе до завтра они могут и не дожить.
Фёдор подошёл к нам, на ходу вешая автомат на плечо. На лице парня было такое выражение, словно он увидел нечто, во что до конца так и не смог поверить.
- Вы знаете, - негромко сказал Утюжок и покосился на Самойлова, который с унылой физиономией маячил рядом. - Вот вроде и верил этим вашим рассказам про Бездну, а выходит по-настоящему поверил только сейчас. И ощущение такое, - он задумался, а после щёлкнул пальцами. - Вот было, батя всё обещал свозить в Диснейленд, и оно постоянно, как-то не складывалось. Короче, я уже начал думать, что никогда туда не попаду и вдруг отец приходит и говорит: всё, собирайся, едем.
- Не, ну конечно кое-что общее у этой хрени с Диснейлендом всё же имеется, - проворчал я.
- Тебе-то откуда знать? - ехидно осведомилась Вобла, вытирающая каким-то куском тряпки кровь с щеки. - Сам же рассказывал, что за всю жизнь ни разу за бугром не был.
- Бесполезная болтовня - после, - Теодор принял от Самойлова автомат. - Сейчас главное: добраться до прохода. Благо шагать в этот раз не слишком далеко - всего полкилометра. Однако...
У Виктора Семёновича,
кроме того автомата, что он отдал Теодору и собственного, имелся ещё один. Тем не менее Самойлов не торопился отдавать его тому единственному, кто оставался безоружным.
- Ну же, - сказал я, протягивая руку. - Я был хорошим мальчиком, и Дед Мороз обещал мне подарочек под ёлочку.
- Видел я, ёптыть, - фыркнул Самойлов, - как ты в тире стенки дырявил. Гложут меня, мил человек, сомнения.
- А ну дай сюда, - я забрал автомат. - Глисты тебя гложут, а не сомнения.
- Ишь ты, голос, бляха-муха, у него прорезался! - умилился Виктор Семёнович. - Рассказать, что я с такими голосистыми делал? Яйцы им хоботом в подарочный бант связывал. Ну, чтобы они уж точно оставались хорошими мальчиками.
- Уходим! - Теодор повысил голос. - Этот ещё стальной звон в ушах - точно не к добру.
Всем по-быстрому выдали сумки с барахлом. Глядя, как крепкие парни морщатся, получая дополнительный груз, я вспомнил свой рюкзак во время первого путешествия - рёбра и хребет до сих пор помнили его неподъёмную тяжесть. А вот голова с трудом вспоминала те события, словно с того времени прошли не недели, а десятки лет. Я, например, хоть убей, не мог вспомнить лицо Оксанки.
В тот момент, когда мы-таки начали двигаться по обледеневшему тоннелю, я тоже ощутил в ушах тот звон, о котором поминал Теодор. Точнее - свист. Такое ощущение, будто к нам что-то стремительно приближалось. Ещё немного и это что-то...