Густав Эмар Король золотых приисков
ГЛАВА I. Гостеприимство в пустыне
Судя по дороге, которой ехали всадники, они направились к Утаху, миновав Карсонскую долину.
Одеты всадники были по-европейски: охотничьи куртки, перетянутые широкими кожаными поясами, за поясами два револьвера, топорик, патронташ и длинный нож, так называемый бычий язык, перешедший по наследству от Старого Света. На левом боку кавалерийская сабля.
Штаны из оленьей кожи плотно облегали их мощные крепкие ноги, мягкие сапоги с громадными шпорами доходили до самых колен.
Мексиканские широкополые шляпы, украшенные золотым шнуром, спасали их от дневного зноя и ночной сырости.
У каждого всадника было также по кентуккийской винтовке. К седлу прикреплен аркан.
Вооруженные таким образом молодые люди, рослые и сильные, могли бы смело вступить в борьбу с пятнадцатью бродягами, с некоторых пор грабившими эту местность.
Старшему из путешественников было на вид лет тридцать, второму немного меньше.
Обоих отмечала мужская красота в сочетании с редким умом. Лица их выражали твердость и в то же время беспредельную доброту. Загорелые, бородатые, они тем не менее отличались от простых охотников и переселенцев, то и дело встречавшихся в пустыне, ибо принадлежали к так называемому высшему обществу.
Молодые люди были французами.
Того, что постарше, звали Фрэнсис де Вердьер, точнее, он сам себя так называл.
В Америке это принято. Там можно придумать себе не только имя, но и титул.
Второго путешественника звали Гастон Дюфальга.
Вердьера чаще всего называли доктором, а Дюфальга капитаном. Хотя оснований для этого не было никаких.
Репутация у молодых людей была не самая лучшая.
Они прибыли в Сан-Франциско почти одновременно, довольно долго прожили там, совершенно случайно познакомились в одном доме, узнали друг в друге французов и подружились.
Как-то Дюфальга предложил Вердьеру съездить в Утах на Соленое озеро в столицу мормонов, и тот сразу же согласился.
Приготовления заняли не много времени, и уже через две недели молодые люди отправились в путь, взяв в проводники канадца-охотника.
В тот вечер, когда мы их встретили после заката на берегу Гумбольдт-ривер, они находились в пути уже семнадцать дней.
Проводника с ними не было.
Он указал им дорогу и на некоторое время оставил одних.
Вдруг Дюфальга придержал лошадь, привстал в стременах и с опаской огляделся.
Не увидев ничего особенного, он обернулся к своему спутнику, ехавшему позади и наслаждавшемуся превосходной сигарой.
Ну что, доктор?
Ничего, ответил тот, окутанный клубами дыма, из-за чего невозможно было рассмотреть выражение его лица.
Любезный Френсис, что-то не видно на дороге ни пеших, ни конных.
Это и хорошо, и плохо, мой добрый Гастон.
Что вы хотите этим сказать?
Что я хочу сказать? отозвался Френсис, стряхивая мизинцем пепел с сигары. Я хочу сказать, что, если встретится друг, это хорошо, а если встретится враг плохо.
Вы говорите, доктор, как пьяный оракул.
Ничуть ни бывало, капитан, я знаю, что говорю. Вы ничего не видите, потому что нечего больше видеть.
А было что?
Было, но мы опоздали. Занавес опущен. Подождем, пока его снова поднимут.
Еще загадка.
О, любезный Гастон! Вы просто смешны!
Хотел бы я знать, почему.
Потому что легкомысленны.
А где доказательства?
Доказательства есть неопровержимые. Вы не рассердитесь, если я их вам представлю?
Говорите, улыбаясь, ответил Дюфальга. В пустыне не до обид.
Это правда?
Правда. Но я рассчитаюсь с вами, когда мы вернемся в цивилизованный мир.
Теперь я вижу, что вы говорите правду!
Говорите! Говорите же!
Если бы вы хоть минуту поразмышляли, то не спрашивали бы, что именно мы не успели увидеть.
Значит, вы, Френсис, размышляете?
Иногда, от нечего делать, любезный Гастон.
И каковы результаты, позвольте узнать?
Два дня назад мы приметили впереди по обе стороны дороги следы индейцев.
Прекрасно. Дальше!
В конце леса двойной след шел метров на сто и вдруг оборвался.
Совершенно верно. Что же это, по-вашему, значит?
Это значит, что краснокожие устроили засаду и
в любую минуту могут расправиться с нами.
Пожалуй, вы правы! Но где именно засада? Вокруг голая степь, ни деревца, ни оврага, ни пригорка. Это было бы безумием с их стороны. А они люди благоразумные.
Плохо вы их знаете, любезный друг! Они найдут, где укрыться.
Это невозможно!
Я тоже так думаю, но, поверьте, они все могут,
Я готов согласиться, если вам так угодно.
Благодарю тысячу раз, не хотите ли сигару?
С удовольствием!
Доктор достал прехорошенькую сигарочницу из гуаяквильской соломы, открыл и протянул другу.
Пожалуйста!
Капитан взял сигару, закурил и спросил:
Как же нам быть?
Надо остановиться. Здесь место открытое: вокруг все просматривается, и врагу трудно будет напасть на нас.
Вы правы. При нас нет багажа, а ночи холодные. К тому же я смертельно голоден.
Я тоже. Но другого выхода нет. Да и лошадям надо дать отдых.
По крайней мере, проводник нас догонит.
Да, засмеялся доктор, если не отправился назад в Сан-Франциско.