Странный сон
Мне снилось, что я охочусь вместе со своим кланом, в составе группы или, лучше сказать, стаи, включающей мать, отца, теток, дядьев, а также родных и двоюродных братьев и сестер. Иногда мы присоединялись к другим кланам, но чаще (как это водится у всех нам подобных) предпочитали действовать отдельно.
Наш вид был, в общем-то, новичком в подземном мире. Даже если тот, кем я себе снился, этого и не помнил, мой человеческий разум все же осознавал: мы спустились в земные недра тысячи лет назад, отреклись от цивилизации и регрессировали к первобытному животному состоянию. И почему бы нет? Что дала нам хваленая цивилизация, кроме страданий и невзгод? Она поставила весь наш вид на грань исчезновения! У нас не оставалось выбора, кроме как спуститься вниз, чтобы выжить. И если ради выживания следует отбросить фальшивые блага цивилизованного общества что ж, значит, так тому и быть.
Но мы здесь были не одни. В туннелях, полостях и гротах жили миллионы других существ одни, подобно нам, примитивные и дикие, другие же разумные.
Тысячелетия были потрачены нами на адаптацию к новым условиям жизни. Волосяной покров защита от холода, густо отрос и теперь сплошь покрывал наши тела. Наши зубы и ногти стали длинными и острыми и теперь куда более походили на клыки и когти. Мы стали меньше, легче и куда ловчее, чем наши слабые, изможденные работой мысли предки. Мы выжили.
Мое обостренное обоняние уловило запах жертвы. Мы молча изготовились, заняв позиции, позволяющие пресечь все пути к ее бегству. Из своего укрытия я разглядел добычу молодого самца одного из разумных видов, безволосого и одетого в матерчатые одежды.
Мы давно не охотились в этих местах, и здешние жители стали беспечными. Они растеряли былую боязнь ходить в одиночку. Что ж, теперь нам намного легче добывать здесь себе пропитание. А что, в самом деле, нам остается делать? Мы нуждаемся в еде, и значит, служим целям Создателя так же как и все остальные Его творения. Каковы эти цели? Нам суждено поедать тех, кто слаб или увечен, тем самым сохраняя вечное равновесие в природе.
С оглушительным визгом женщины и дети прыгнули со скал к отпрянувшей в ужасе жертве. Человек, по виду не старше четырнадцати лет, вскочил и пустился бежать. Он поздно понял, что вопящая орава погнала его в лапы взрослых самцов, таящихся за изгибом туннеля. Я стоял среди них, глотая слюну в ожидании пиршества.
У юноши не было ни малейшего шанса. Не успел он позвать на помощь, как самцы обступили несчастного со всех сторон и повалили его наземь. Резцы вожака вонзились ему в горло. Я же стал свирепо раздирать его живот когтями. Он был убит в течение нескольких секунд.
Безо всяких околичностей стая принялась пожирать добычу. Самцы покрупнее лакали кровь из разодранных артерий горла, остальные вырывали куски плоти, жадно пихая их в рот (или пасть?) и тут же глотая. Когда все было кончено, на месте трагедии осталось лишь несколько пятен крови единственный знак того, что этот юноша вообще существовал.
В последующие дни нам еще несколько раз удалось удачно поохотиться, затем здешние обитатели стали куда осторожнее, и мы отправились восвояси. Но время всегда работает на нас. Скоро они вновь станут благодушными и беспечными. Тогда мы вернемся. Люди забывчивы а мы всегда голодны.
Я проснулся. Мои видения живо стояли у меня перед глазами. Я чувствовал на губах солоноватый вкус крови, в моих зубах как будто еще трепетали куски плоти. Я машинально взглянул на свои руки, страшась увидеть на них запекшуюся кровь. Руки были чисты. Однако моя душа застыла в ужасе от пережитого кошмара.
Насколько он был реален? Не отдал ли я на время свое тело некоей безжалостной твари пожирателю людей? Или же видения явились из дальних уголков моей генетической памяти? Страшно было даже помыслить, что подсознание способно породить столь ужасные образы, и потому я решил, что каким-то непонятным образом, во сне, настроился на помыслы дикого существа, живущего неподалеку. Теперь я определенно знал, сколь опасно странствовать в этих местах. Отныне надо передвигаться крайне осмотрительно, дабы не угодить в желудки тех существ, в трапезе которых мне только что довелось поучаствовать.
Я скатал коврик и оглянулся, ища глазами учителя. Он сидел, скрестив ноги, на пересечении туннелей и был не один.
Увидев, что я проснулся, Мингьяр дал мне знак подойти. «Искренне рад, что ты пожелал присоединиться к нам, Лобсанг. Я уж боялся, что ты беспробудно проспишь все на свете».
Рядом с ламой сидел человек лет тридцати. На нем была светло-серая рубашка и такого же цвета широкие брюки. Его кожа была невиданного мной ранее оливково-зеленого цвета; глаза более округлые, чем
обычно, опущенные книзу уголки глаз придавали его лицу восточные черты. Скулы высокие, подбородок четкий и острый. Рот маленький, с почти бесцветными губами. Выглядел он, конечно, как человек, но только вот такие люди никогда не встречались мне там, наверху. «Да, странный парень», подумал тогда я.
«Попробуй пищу, которую любезно принес наш новый друг», произнес лама, протягивая мне миску, полную какой-то еды.